Раз нас ждет автомобиль, значит нам предстоит дорога. Я обязательно выясню, чего ждать от этого вечера. Но, пожалуй, стоит играть по его правилам. Да, он учтив, вежлив и терпелив. Да, он гостеприимный хозяин. И, кажется, я начинаю к нему что-то чувствовать. Но не стоит забывать, каким был Дима, в нашу последнюю встречу — избит и напуган.
Владимир тот человек, что вдвойне опасен, потому что вызывает у меня, возможно ложное, чувство безопасности.
Даже в своих мыслях я не могу полностью считать его опасным мерзавцем. Он подкупает меня своей честностью и открытостью.
Мы выходим из дома и следуем по подъездной дорожке к воротам. Я еще ни разу не была в этой части двора. Только в самый первый вечер, когда мы приехали, но было совсем темно и я ничего не могла разглядеть. Окна всех помещений дома, в которых мне довелось побывать, выходили во двор, кроме спальни Владимира и запертой комнаты. Интересно, так задумано или вышло случайно?
Что удивительно, мужчина доводит меня до задней двери ожидающей нас тонированной иномарки. Не без помощи сажусь на заднее сиденье и замечаю водителя.
Владимир тем временем обходит автомобиль сзади и садится рядом со мной.
— Трогай, Сокол, — мягко похлопал водителя по плечу, откидывается и занимает максимально расслабленную позу. Снимает маску с лица.
Сокол… Он был на той встрече! Значит он тоже один из них. Стараюсь разглядеть лицо водителя в зеркало заднего вида. Мою вытянутую шею Владимир принимает за беспокойство.
Мы проезжаем через открытые ворота.
— Не волнуйся. Ты очень красива! — глупая улыбка, словно у влюбленного мальчишки.
Не может же он ко мне что-то испытывать? Или… может? Это бы объяснило его отношение ко мне.
На всякий случай отодвигаюсь от мужчины подальше, увеличивая дистанцию между нами.
Новые отношения совершенно не то, что мне сейчас нужно! Тем более с бандитом.
А сердце предательски простреливает, словно хочет заставить меня вновь оказаться на груди Владимира, почувствовать тот самый аромат его тела.
Мы проезжаем пост охраны (значит он все-таки тут есть!) и едем по однополосной лесной асфальтированной дороге.
У Владимира своя собственная дорога до дома?
Не удивлюсь, если в густой лесной растительности запрятаны зенитные установки или… турели, кажется. В общем, что-то большое и стреляющее, защищающее дом от любого, кто решится напасть.
А изнутри казалось все так просто: собака и стандартная сигнализация. Я конечно знала, что где-то сидят ребята в форме и масках, которые за тридцать секунд могут вломиться и спасти хозяина дома ото всех бед, но чтобы и к дому было не подобраться со всех сторон, не ожидала.
— О чем задумалась? — Владимир ловит мой задумчивый, блуждающий по быстро мелькающим деревьям взгляд.
Чтобы не выдать своих мыслей о побеге и то, что я раздумываю, будет ли у меня шанс вообще добраться до ворот, спрашиваю первое что приходит на ум:
— А где Рамзес?
Владимир широко улыбается.
— Не уж то соскучилась? Я знал, что ты его обязательно полюбишь. — смотрит на мой скептический слегка испуганный взгляд и добавляет — Конечно, со временем. Но ведь это совсем не то, что ты хочешь узнать, не так ли?
Пальцами нервно тереблю нежнейшую шелковую ткань подола и набираюсь смелости, чтобы спросить:
— Ты собираешься выставить меня на торги?
Выражение лица Владимира резко меняется с заинтересованного на растерянное, смущенное, ошарашенное, недоверчивое. Он приподнимает бровь и внимательно на меня смотрит. Так же он смотрел в прошлый раз, когда сказал, что я слишком сильно ударилась головой. Ну почему он считает, что всё, что я говорю — несусветная глупостью?
— Нда, — произносит задумчиво и растянуто, — ты умеешь удивлять. Сокол, ты слышал?
Водитель слегка кивает, но продолжает вести машину, не отвлекаясь на нас. Впрочем, судя по всему, его это заставило улыбнуться. Готова поклясться, что увидела в зеркале заднего вида, как уголки губ на лице Сокола на долю секунды приподнялись вверх.
Мы тем временем уже выехали на шоссе.
— Значит так…
Владимир откидывает подлокотник заднего сидения с подстаканниками, достает бутылку минеральной воды и, прочистив горло, продолжает:
— Я, конечно, мог бы сохранить интригу и поиграть в угадайку, но мне необходимо, — последнее слово он выделяет особенной интонацией, — что бы ты была спокойна, собрана и готова.
Смотрит на меня внимательно, чтобы удостовериться, я впитываю каждое произносимое им слово.
— Мы едем на очень важную встречу, где будет много высокопоставленных и, что самое главное, богатых людей.
— Мы же не грабить их едем? — с подозрением смотрю, во что мы одеты и почему-то представляю карманников.
— Не перебивай. — говорит сухо и серьезно, хмурит брови.
От неловкости и стыда горло неприятно саднит. Уровень моей нервозности повышается и я принимаю единственное правильное решение: молчать тогда, когда мужчина говорит.
