Неожиданно оборвавшись, он хватает меня за плечи, встряхивает, что зубы клацают. Впечатывается пальцами так больно, что слезы на глаза наворачиваются.
– Я любил тебя… Любил по-настоящему... – тяжело говорит он. – Я все понимал… Кто ты и чего хочешь по жизни, но ничего не мог с собой сделать. Видел, что ты поверхностная и жадная, что на меня тебе плевать, тебя интересует только сумма на моем банковском счете. Мне все равно было. Бабла у меня достаточно, чтобы все твои прихоти выполнять. Мне денег не жалко. Я даже любви от тебя не ждал, только верности…
Слышу в его голосе, любовь, горечь, боль, и во мне загорается надежда все вернуть.
Ответная горечь раскатывается по языку. Я как будто вижу его впервые.
После двух лет… Только сейчас увидела его. Почувствовала. По-настоящему. Всем своим нутром, телом, кожей.
– Прости, это была ошибка. Прости меня, Стас… Прости меня, любимый, пожалуйста. Я не могу ничего вернуть, изменить того, что сделала. Я тупая идиотка. Прости… Давай начнем все сначала…
Бросаюсь его обнимать. Рыдаю. Прижимаю к себе.
Мне так больно и горько оттого, что мы все потеряли из-за моей ошибки, но Стас словно каменный. Стоит, бессильно опустив руки, перестав за меня держаться. Чужой. Непреклонный, несгибаемый.
– Прекрати, – говорит тихо, скидывает с себя мои руки и отступает, поворачиваясь к дверям. – Все кончено.
– Неужели тебе не больно? Неужели ты можешь закончить все вот так?
– Не больно… – хрипло смеется он. – Тебе и не представить, каково это. Но только лучше сейчас, вот так без наркоза, чем когда это зайдет слишком далеко. Переживу как-нибудь, справлюсь. Ты сама все закончила, когда изменила мне. Измену я не прощу.
– Как ты узнал про Мирона? – только сейчас до меня доходит задать этот вопрос.
Стас не отвечает, но его ответ мне и не нужен. Как только за несостоявшимся мужем закрывается дверь, звоню своей подружке. Кто ему еще мог рассказать о существовании Мирона? Только Геля!
– Как ты могла? Зачем ты рассказала Стасу про Мирона? Кто тебя просил вмешиваться?
– Он спросил, с кем ты встречалась до него и было ли у вас что-то серьезное. Я ответила.
– На хера ты влезла в наши отношения! Это не твое дело, с кем у меня отношения и насколько они серьезны.
– Ты права, – отвечает Ангелина, подрагивающим от эмоций голосом. – Я могла бы этого не делать, но потом подумала: какого черта я должна прикрывать тебя. Ты ведь даже не считаешь меня своей подругой. Я для тебя всегда была пустым местом. Дворняжкой, вечно путающейся у тебя под ногами. Ты всю жизнь смеялась надо мной, считала дурочкой. А я все ждала, когда же ты повзрослеешь и станешь ценить человеческое к себе отношение. Но для тебя дружба – пустой звук. Ты, Мила, инвалид. Моральный, нравственный. Всех считаешь дураками, все для тебя идиоты. Ты изводила Мирона, пользовалась Стасом. Открыто пользовалась им, тянула из него деньги… Хорошо, если для тебя это главное, нашелся такой волшебник, который готов исполнять все твои самые бредовые желания, ты уж держись за его волшебную палочку обеими руками. Да, я такая дура, поначалу совестью мучилась, что так гадко с тобой поступила. Что Стасу все рассказала и тебя не предупредила, что они с Мироном договорились, но потом как вспомнила твои ехидные улыбочки и как ты со своими новоявленными подружками меня обсуждала, гадости за глаза говорила, так сразу меня и отпустило…
– Долго же ты ждала удобного момента, чтобы меня со Стасом поссорить, – перебиваю, устав слышать этот обличающий монолог. – Быстро подсуетилась, так что ничем ты от меня не отличаешься, дорогая. И не ври, что ты в него не влюблена. Я всегда это знала. Не дура, видела, как ты на него смотришь, но думала, что ты порядочная. Что не хватит совести такие козни строить…
– Я от тебя очень даже отличаюсь! Мы с тобой как земля и небо. Не льсти себе. Ты ради денег все делаешь, а мне денег от Стаса не надо. Я его просто люблю…
Хохочу в трубку, срываясь в истерику.
– Да! А Стаса любить очень просто! Сынка-то дипломатов с таким-то счетом в банке! Сказки мне не рассказывай! Деньги ей не нужны!
– Не в той степени, как тебе. Нужны, не спорю, но я на жопе, знаешь, не сижу. Работаю. Не жду, когда мне какой-нибудь мужик на колготки отстегнет. Потому приоритеты у нас с тобой разные. Я по головам ради длинного рубля не иду. Но тебе моей логики никогда не понять. Да, я люблю Стаса. И если б он только захотел, все бы для него сделала.
– На чужом несчастье счастья не построишь. Не слышала о таком?
– Каком несчастье? Ты используешь людей только для своей выгоды. О каком счастье или счастье ты говоришь? У тебя не было любви, чтобы ее отнимать, и не было счастья, чтобы его разрушать. Ты эгоистка, Мила. Ты никого никогда не любила, кроме себя. Ни Мирона, ни Стаса. Может быть, когда-нибудь, ты это поймешь. Что нельзя так с людьми обращаться. Что все и всегда возвращается. Когда уничтожишь всех вокруг своей тупой расчетливости. Когда останешься совсем одна…