Как мужчину я его не уважала и хотела, чтобы он это увидел и не питал никаких иллюзий, что может попытаться надавить на меня или сделать что-то, чтобы сохранить брак.
Мне порядком надоели эти переговоры, поскольку идти на попятную я не собиралась, но у меня была одна мысль, как ускорить наш бракоразводный процесс, поэтому я и находилась всё еще здесь, планируя разыграть эту карту.
– Так вот как ты заговорила, Алевтина. Смотри, не пожалей, тебе не понравится иметь меня во врагах.
– А ты мне во врагах не нужен, Давид, ты мне полностью безразличен, и я просто не хочу иметь с тобой никаких дел. Будет лучше, если ты спокойно дашь мне развод, и мы поделим всё поровну. Дом и машину можешь оставить себе, они мне не нужны. Можешь заселить туда хоть Ольгу, хоть другую женщину, мне всё равно. Хоть табор из моих родственников, ты же так с ними спелся, верно?
– Ты уверена в своих словах, Алевтина? Как только наши адвокаты встретятся, пути назад не будет. Обратно я тебя уже не приму. И с чего ты взяла, что можешь претендовать на половину?
– По закону я и так имею право на половину нашего предприятия, но чтобы ты не артачился и не создавал мне проблем, не втыкал палки в колеса, я тебе сразу скажу, что развод будет на моих условиях. У меня есть кое-что твое. То, что тебе так сильно нужно. То, что я прихватила из дома. Думаю, это тебе очень сильно нужно.
Я имела ввиду пистолет, и он это понял по моему довольному и хитрому виду.
– Ты взяла его с собой, как я тебя и просил?
Он выглядел напряженным и, видимо, очень сильно переживал, раз сказал слово “просил”, а не “приказал”.
– Я похожа на идиотку, Давид? Да не отвечай, не трудись. Ты меня, видимо, такой и считаешь, раз столько лет водил меня за нос, как дурочку. И нет, я ничего с собой не брала. Он в надежном месте, где ты не сможешь его найти. И получишь ты его только после развода, после оформления всех бумаг. Если ты не хочешь, чтобы он оказался в правоохранительных органах, то пойдешь на все мои условия.
– Это тебе не игрушка, Алевтина, отдай мне его сейчас же. Ты даже не представляешь…
Он осекся, так и не договорив, поскольку, видимо, не хотел, чтобы я что-то знала лишнее. Честно говоря, во мне не взыграло даже любопытство. Я подозревала, что порой какие-то дела Давид решал не совсем законным способом, но вдаваться в такие подробности не желала. Нервничать сейчас мне было нельзя, и я воспринимала пистолет лишь как средство для достижения своих целей.
– Мне всё равно, Давид, не хочу это обсуждать. Я тебе высказала свою позицию, и если ты хочешь получить свою собственность обратно, пойдешь на условия, которые твоему адвокату озвучит мой в понедельник.
Я встала, подхватила сумочку и развернулась, чтобы уйти.
Я, видимо, заставила его задуматься, поскольку он меня не остановил и до самого выхода провожал лишь его внимательный и пронизывающий до костей взгляд.
Он смотрел на меня изучающе, словно видел впервые. Странное чувство, будто меня препарировали, но я постаралась держать спину прямо, чтобы никак не показать, как меня всё это выбило из колеи.
Мне еще никогда не приходилось кого-то шантажировать, и не скажу, что всё это было довольно приятно, но я воспринимала всю эту ситуацию, как неизбежное. То, что мне необходимо преодолеть, чтобы получить желаемое и, наконец, зажить в спокойствии.
Свидетельство о разводе.
То, о чем я мечтала и чего хотела.
И наконец-то этот документ был у меня на руках.
Отныне меня ничего не связывало с Давидом.
Я стала свободной женщиной.
Не знаю, что повлияло на Давида, но он пошел на все мои условия, которые я выдвинула. В итоге половина бизнеса теперь принадлежала мне. От дома я отказалась, а за вещами заезжать не собиралась, хотя он любезно предложил отправить чемоданы вместе с водителем. Вот только всё, что связывало меня с прошлым, казалась мне грязным, и я уже давно купила себе новые вещи, не собираясь пользоваться старьем.
Я будто вдохнула глоток свежего воздуха, выбравшись из оков домашнего хозяйства. Впрочем, мне и забирать-то было особо нечего. Дома лежали в основном платья для раутов, костюмы для работы, а также домашние вещи.
Я уже давно не помнила, когда в последний раз носила джинсы и обычные свитера, поскольку Давид внимательно относился к тому, во что мы одеваемся, и требовал от меня всегда быть одетой с иголочки.
Я даже не представляла, как это меня тяготило и, наконец, когда мне не нужно было соответствовать статусу, почувствовала себя свободной и в кои-то веки счастливой.
Словно мои крылья, ранее обрезанные, отросли снова.
В новый брак вступать я не собиралась, да и у меня теперь есть кусочек счастья, который я намерена сохранить. И никакой очередной мерзавец в нашей жизни мне не нужен.
Несмотря на то, что на суде меня мог представлять адвокат даже без моего присутствия, я всё равно явилась на последнее слушание, чтобы поставить окончательную точку даже в собственной голове. Вот только я не ожидала увидеть там Давида и старалась всё это время на него не смотреть.