А когда-то мы также веселились. Куда это всё делось?
– Я скучаю по тебе! – Очень скучал! А ты выходить не хотела из-за Алины?
Я молчала. Поплотнее запахнула полы халата. Прекрасно, первое свидание и я в халате, ну и кто так делает…
– Ты прекрасна даже без халата!
Прежде чем я успеваю что-то понять, Гена склоняется в мою сторону и сжимает так крепко, что у меня дух перехватывает. Никогда Гунченко так не сжимал, до такого исступления не доводил. Такой поцелуй крышесносный, сумасшедший. От него с ума схожу, руки только его сильные ощущаю…Генины…
– Ты мне нужна! – хрипло произносит он. – Безумно нужна! Я без тебя с ума схожу! Я на зоне только тебя и вспоминал, девочка моя!
Вдавливает меня в сидении, а его губы продолжают меня целовать. Сильные руки ласкают…Не могу, я сейчас сама схожу, как я давно этого не испытывала. Как…
Какая же я дура, может будь я тогда с ним и всё по-другому бы сложилось…
Мы с трудом оторвались друг от друга только к рассвету, я не знала, как это назвать, но меня трясло от одного его прикосновения. Уже дома осторожно пробираясь в комнату, так, как спал весь дом, я резко затормозила. За столом сидела бабушка и мрачно смотрела на меня.
Она зажгла свет и тяжело вздохнула.
– Вино пить с твоим диагнозом нельзя!
Я села за стол.
– Бабушка с моим диагнозом уже можно все, никто не знает, как это обернется, это не доброкачественная опухоль, как ты не понимаешь! Родион любит детей, но его Лине которой чуть за двадцать они не нужны! Куда они пойдут? Тебе их бабуль никто не отдаст, маме они подавно не нужны, а про Инессу Марковну, я молчу!
Он отправит их в закрытую школу!
Бабушка вздохнула.
– А Гена очень жестокий человек! Катя оставила дочь сиротой, они Мишу убили и Катю, сходи на девочку посмотри! Как ты можешь, Клара!
Я встала. Разговаривать было бесполезно.
– Анжелина её зовут, бабушка совсем слаба, а тётка алкашка! Женя совсем человеческий облик потеряла! Ни сегодня завтра, Линку заберут, что же твой благоверный, её судьбу не устроит! Не смей Клара, не бери грех на душу, сама мать!
Я встала и направилась в сторону комнаты. Портить отношения с бабушкой не хотелось, но они были уже испорчены.
Я проснулась с самого раннего утра. Меня всю трясло. Опять эта боль в груди. Кашель. Сегодня надо ехать к врачу.
– Владимир Васильевич, я могу сегодня приехать?
Задыхаюсь. Боль в груди становится настолько сильной что не могу дышать, еле дотягиваюсь до минералки. Хватаю и делаю судорожно несколько глотков. Господи, как же хорошо…
– Клара Витальевна с вами всё хорошо?
Я судорожно откашлявшись смотрю перед собой в стену. Нет со мной не всё хорошо, далеко не все хорошо.
– Вы нервничали накануне?
Я забыв что он меня не видит, кивнула.
Владимир Васильевич расценил моё молчание по своему.
– Клара Витальевна, я всё понимаю и вижу что у вас проблемы с мужем, я не слепой, но вы мать, подумайте о детях, поймите так нельзя! Чем сильнее вы нервничаете тем хуже вам, Клара Витальевна!
Я вздохнула.
– Клара милая, доброе утро!
У меня все похолодело внутри…Гена…Его голос…Почему я стала на него так реагировать, почему…
Положив телефон, я соскочила с кровати и я бросилась на террасу.
– Ты зачем пришёл, ирод! Оставь мою внучку в покое! Клара больна! Поиздеваться?
– Евгения Павловна, вы зачем так? Что вы делаете? Я люблю вашу внучку! Она мне очень нужна! Зачем вы так?
– Ты что не знаешь, что ты с Катей сделал? Напомнить?
Я прижалась к стене. Так все, ты должна выйти и поговорить.
– Я люблю её Евгения Павловна, а Катя… Я не оставлю девочку, вы это прекрасно знаете!
Бабушка хмыкнула.
– Кому ты рассказываешь? Как Яну бил, помнишь? У Клары семья, муж бизнесмен!
Гена рассмеялся.
– Шестерка моя?
В этот момент хлопнули ворота.
– Клара, ты дома? Мама сказала ты у Евгении Павловны!
Твою же мать, голос принадлежал Родиону, только его здесь не хватало….
Я выскочила первой, всю трясло. Родион с букетом цветов стоял прямо рядом с бабушкой и Геной.
В руках Гены тоже были цветы, гораздо ярче и намного дороже и красивее чем скромные Родиона.
– Геннадий уже уходит, Родя! – мягко произнесла бабушка.
Я, вспыхнув, подошла к Родиону.
– Родион, уйти придётся тебе, отдай цветы Лине, а я ты знаешь, лилии не люблю, я больше по розам! Доброе утро, Гена, я пять минут и выйду!
Поцеловав Гену в щёку на глазах ошарашенной бабушки, вбежала в дом, наспех умылась и переоделась, а когда вышла, Родиона и бабушки уже не было.
Гена сидел на лавочке у дома, вокруг него уже крутился Лёша. Я замерла.
– Это ты маме цветы даришь? – с любопытством поинтересовался сын.
Гена усмехнулся.
– Я! Мама у тебя очень красивая!
– Я знаю! – философски совсем, как взрослый вздохнул Лёша. – А папа её не ценил, изменял! У нас все в школе знают!
Гена сжимает руку сына, поднимает глаза и сталкивается со мной взглядом.
– Глупый твой папа человек, твоя мама сокровище ещё какое! Её ценить надо и на руках носить!
– А ты будешь?
– Конечно, буду, можешь даже не сомневаться!
Я подхожу и кладу Лёше руки на плечи.
– Сынок, беги в дом мой любимый! Там бабушка пироги с вареньем печёт! И твою любимую яичницу на сале делает!
