Элоди закусила губу, вспоминая их поцелуи, которые чуть не стали чем-то большим. Они и значили для нее больше, чем она смогла бы выразить, а Джеймс… О да, он повел себя как джентльмен. Он ведь уже говорил — три года назад он не пытался ее соблазнить, потому что это было бесчестно по отношению к ней. Она ведь такая приличная, такая правильная…
Видит Бог, как же тошно ей было от всех этих правил. Ей скоро двадцать пять, и она устала томиться в вечном ожидании. Плевать она хотела, как джентльмен должен относиться к леди — ей хотелось, что Джеймс отнесся к ней как к женщине, которую желает видеть в своей постели.
Но какие у Джеймса планы? Если он до сих пор ее любит, то почему участвует в этом фарсе? Почему бы ему не пойти к ее отцу и не попросить ее руки?
О, на этот раз Элоди будет умнее — она не станет дожидаться алтаря, чтобы заявить на Джеймса свои права и стать, наконец, последней из его женщин. На самом деле, будь она не такой приличной, она могла бы прокрасться в его комнату прямо сейчас. Оливии ведь не нужно было особое приглашение. И предложение…
Да, если бы Элоди пришла к Джеймсу в комнату, никто бы ничего не узнал. Интересно, а он сейчас спит? Или смотрит в потолок, совсем как она? Может, он тоже вспоминает о том, что было в оранжерее? Ей нужен был хотя бы один ответ…
Тихий стук в дверь был похож на царапание мыши. Кто это может быть в такой час?
А вдруг это Джеймс? Могла ли она призвать его своими скандальными мыслями? Сердце Элоди подпрыгнуло в предвкушении, и она вылезла из постели, чтобы на цыпочках прошмыгнуть к двери.
Но это был не Джеймс. Оливия.
Сестра стояла на пороге и одной рукой сжимала шаль, обернутую вокруг плеч, а в другой держала свечу.
— Ой, Эли, будь добра, поменьше разочарования, — прошептала она. — Ты ждала кого-то другого?
Лив не стала дожидаться ответа и прошла в комнату.
— Уже поздно, — ответила Элоди, закрывая дверь. — Я вообще никого не ждала.
Она и правда не ждала, но, возможно, надеялась.
Стоя посреди спальни, Оливия повернулась к ней. Вся ее поза, весь образ выражали крайнюю степень волнения. Элоди нахмурилась. Она редко видела сестру в таком состоянии.
— Что-то случилось? — встревоженно спросила она.
Ей в голову тут же полезли недобрые мысли. Отцу стало хуже? Или муж Оливии совершил что-то ужасное? А может… О нет, неужели что-то приключилось с ребенком Изабель?
— Мне нужно тебе кое-что сказать! — выпалила Лив. — То, что я должна была рассказать давным-давно.
О Боже. Элоди сразу всё поняла.
Они никогда не обсуждали ту ночь напрямую, и если бы Джеймс не приехал, то навряд ли они бы вообще когда-нибудь коснулись этой темы. Запрятать обиды под ковер — это очень удобно, не так ли?
Но что теперь? Продолжить ли Элоди ломать комедию или пора уже рассказать, что она не просто знала — она видела проделки своей сестры?
Поразмыслив секунду, Элоди решила, что невежество — всё же лучший из вариантов. Во-первых, она могла ошибиться, и Оливия хотела обсудить не то. Во-вторых, не стоит сразу вставать в оборону — Элоди всё еще верила, что сестра не знала об их с Джеймсом помолвке, когда пришла к нему в кровать.
По крайней мере, она хотела в это верить. Это же Лив, ее маленькая, но бойка младшая сестренка. Она могла быть надоедливой, могла быть даже невыносимой, но она вовсе не была злодейкой.
— Давай присядем, — предложила Элоди, указывая на кровать.
— Я лучше постою, спасибо.
Оливия металась по ковру туда-сюда и выглядела, как безумная — волосы растрепаны, плечи подняты, а голова качается в такт маленькому пламени свечи, но всё же… Всё же было в ней что-то еле заметное, неуловимое, что заставило Элоди спросить себя: «Как долго она репетировала?».
Это было несправедливое подозрение, но оно никуда не исчезло.
— Я хочу поговорить о виконте Рочфорде, — сказала Оливия, внезапно застыв на месте.
Элоди заставила себя изобразить удивление и тихо наблюдала, как сестра подходит к прикроватной тумбочке, чтобы поставить свечу.
— А что не так с виконтом? — уточнила Элоди как можно спокойнее.
— Ох, Эли!
Лицо Оливии исказилось неимоверным страданием, а потом она бросилась вперед и упала на колени у ног сестры.
— Мне так жаль, Эли, мне так жаль, прости меня, прости…
Брови Элоди взлетели наверх, и единственный звук, который она смогла выдавить, было слабым:
— О-о…
Оливия сотрясалась от криков, явно переигрывая. На самом деле весь этот фарс был перебором даже для нее, но Элоди осторожно погладила сестру по волосам.
— За что мне тебя простить, милая?
Независимо от того, насколько странной была ситуация, Элоди хотела довести ее до конца. Она три года ждала объяснений, и она их получит! Даже если это значит немного поглумиться над Лив, которая уже подняла голову.
— Ты должна мне поверить, Эли! Поверь, я не знала, что вы были помолвлены…
— О чем ты говоришь? Что случилось?
Оливия покачала головой, отводя глаза.
— Ты возненавидишь меня, — прошептала она, глядя в пространство.
— Этого никогда не случиться, — улыбнулась Элоди, сама надеясь, что это правда.
