Он устроился за столом и приступил к еде. Всё было прекрасно, и даже кофе казался вкуснее, чем обычно. Виконт наслаждался уже второй чашкой, когда в комнату вошла Элоди.
Один взгляд на нее, и его доброе настроение угасло. Сменилось тревогой. Элоди выглядела так, будто и не спала вовсе. Уставшая, бледная, осунувшаяся, словно ее охватила какая-то болезнь.
Джеймсу оставалось только надеяться, что эта перемена не имеет никакого отношения к нему. Может, кто-то сказал ей что-нибудь грубое и обидное? Или это приготовления к балу ее так вымотали? Как хозяйка дома, Элоди должна контролировать всё — от готовности помещения до приезда и размещения музыкантов. От такого у кого угодно голова пойдет кругом… И всё-таки Джеймсу нужно было знать наверняка.
Элоди пожелала всем доброго утра, стараясь звучать приветливо, но получилось слабо. Она должна была сесть рядом с Изабель, как того требовали приличия, но вместо этого подошла к виконту, прошагав мимо.
Когда она себя рядом, Джеймс напрягся всем телом. Она понимает, что делает? Зачем она умножает сплетни, которые могут ей навредить? Видимо, всё еще хуже, чем он думал. Возможно, Элоди даже не поняла, что села рядом с ним.
Но в чём же дело, Боже правый?
— Вы хорошо спали сегодня, миледи? — как можно любезнее спросил Джеймс, потягивая кофе.
Элоди вздрогнула и чуть не выронила из рук приборы. Она повернулась к нему и выглядела такой грустной, разбитой и несчастной, что у Джеймса сжалось сердце. Может, забыть про людей вокруг и просто ее обнять?
— Спасибо, что спросили, милорд Рочфорд, — слабо улыбнулась она. — Увы, я плохо спала. Все эти волнения, знаете ли, они очень… выматывают.
Волнения… Что это за волнения, которые мешают спать? Джеймс убедился, что бал тут не при чем, но произошло нечто, от чего Элоди сама не своя. Осталось только выяснить, что именно.
Минуты тянулись вечность, но понемногу к завтраку начали подтягиваться и другие гости, и когда людей стало достаточно много, Элоди встала и извинилась.
— Хочу немного прогуляться, — пробормотала она. — Подышать свежим воздухом.
Ее уход был похож на побег.
Джеймс чуть не бросился вслед за ней, но собрал всю свою волю в кулак и выдержал приличия. Провел еще пару незначительных бесед, и прежде чем позволить себе уйти.
Если его догадки верны, он знал, куда приведет ее прогулка.
Элоди ждала его в оранжерее. На тот самом месте, где они вчера целовались.
— Эли, что случилось?
Она покачала головой.
— Скажи, что ты не соблазнял мою сестру.
Ах, вот что… Не совсем то, что он ожидал услышать, но и не то чтобы сюрприз.
— Что произошло?
Он решил ничего не говорить, пока она не ответит.
— Оливия пришла ко мне ночью, — пробормотала Элоди, устремив взгляд в пол.
О Боже… Сердце Джеймса упало куда-то в живот.
Неужели он опоздал? Черт, он же знал, точно знал, что девка будет строить козни! Надо посоветовать Коттону выпороть ее хорошенько.
— И сказала, что я ее соблазнил? — уточнил он.
Элоди кивнула.
Конечно же, она поверила сестре. А кто бы не поверил на ее месте?
— И когда же случилось это предполагаемое соблазнение? — продолжил он расспросы, обнаружив, что его голос хрипит от отчаяния.
— Той ночью.
— Той ночью? — он нахмурился. — То есть, она всё еще говорит про событие трехлетней давности?
Еще один кивок.
Элоди выглядела разбитой. Очевидно, она хотела верить им обоим, но знала, что это невозможно. Не понимала, чью сторону выбрать.
Вид ее несчастных глаз чуть не заставил Джеймса сдаться на месте. Пусть она поверит сестре и ее страдания закончатся, а его снова назначат негодяем и с позором вышвырнут из ее жизни… Это было бы милосердно, но он не был готов на такие жертвы.
— Я уже говорил, что принял Оливию за тебя той ночью. К тому же, я был настолько пьян, что вряд ли смог бы соблазнить даже собственное отражение.
Уголки ее губ дернулись в улыбке, и это хороший знак. Но ее руки всё еще были скрещены на груди, а это значит, что она защищалась. От него? Или от правды?
Он рискнул подойти ближе и попытался поймать ее взгляд.
— Эли, ты мне веришь?
Элоди подняла на него глаза, полные боли.
— Она же моя сестра…
— А что говорит тебе твое сердце?
Каким бы ни был ответ, его нужно будет принять.
— Мое сердце… — сказала Элоди жалобным тоном и посмотрела в сторону. — Мое сердце говорит верить тебе, но вдруг оно ошибается?
На секунду Джеймса переполнил триумф, но победа еще не была окончательной.
— Элоди…
— Нет, стой! — она подняла руку, призывая его умолкнуть. — Меня не волнует, был ли ты со мной честен всё это время. Умоляю, скажи правду здесь и сейчас. Клянусь, я больше никогда не спрошу об этом снова. Просто скажи, что между вами было?
Ему было больно смотреть, до какого состояния ее довели все сомнения. Он положил ладони ей на плечи и нежно их сжал.
— Элоди, я говорил правду — я не ухаживал за Оливией, и любые наши отношения ограничились той единственной пьяной ночью. Да, она пришла ко мне, но я ее не приглашал и не приветствовал. Будь я трезв, я бы гнал ее в шею, но я не был трезв, и это то, с чем мне приходится жить.
