— Боюсь, кто-то ввел вас в заблуждение, — сказал он.
Леди Девон отвела взгляд в сторону и плотнее прижала одеяло к груди. Сама невинность, не иначе.
— Вы, должно быть, думаете, что я сумасшедшая, — ответила она шепотом.
Джеймс еле-еле сдержался, чтобы не закатить глаза. Ну вот зачем женщины это делают? Почему говорят таким образом, что обязательно нужен ответ? Почему бы просто не сказать: «Я чувствую себя сумасшедшей, виконт» или «Простите, виконт, я чертова дура»? Зачем добавлять в это уравнение его?
И каким бы ни был ответ, он не будет правильным. Скажи он «Да», и это будет грубо. Скажи он «Нет», и леди Девон подумает, что ей всё можно.
Джеймс обреченно вздохнул.
— Наверное, что это просто какая-то ошибка. Недоразумение. Подскажите, кто передал вам записку и рассказал о моей заинтересованности? Давайте призовем его к ответу вместе.
Леди Девон закусила губу и прошептала:
— Леди Коттон.
Сердце Джеймса пропустило удар.
Оливия? Черт… Если тут замешана она, то это не может быть просто «недоразумением».
Он провел рукой по лицу, проклиная себя за то, что так и не исполнил свою угрозу. Может, прямо сейчас ворваться к Оливии в спальню, вытащить из постели ее мужа и сказать бедолаге, чтобы тот нашел уже наконец управу на свою прогнившую насквозь жену?
— А эта записка, якобы от моего имени, — обратился он к леди Девон хриплым голосом, — она у вас с собой?
Та кивнула и протянула руку — в ней был скомканный лист бумаги. Джеймс шагнул к кровати и схватил записку, почти вырвал. И когда он ее развернул, ему стало дурно.
— Почерк показался мне излишне витиеватым для мужчины, — пробормотала леди Девон. — Но у вашего брата почти такой же, и я подумала, может, это семейная черта.
Руки Джеймса тряслись, когда он потянулся к карману и достал послание, полученное им от Элоди. Якобы от Элоди, потому что рука, писавшая эти два послания, была той же самой, в этом не могло быть сомнений. Их сочинил один человек.
Джеймс решил, что утром первым же делом пойдет к Элоди и не просто расскажет ей всё — он ей покажет. Это было прямым доказательством лживой натуры ее младшей сестры.
— Похоже, мы с вами стали жертвами тщательно спланированной уловки, — нервно усмехнулся он. — Мои соболезнования, леди Девон.
— Как унизительно…
Она сокрушенно покачала головой. Виконту стало ее жаль.
— Прошу, только не вините себя. Я провел час в оранжерее, обманутый аналогичным письмом. Но не переживайте, это останется нашим маленьким секретом.
Он посмотрел на женщину в своей кровати и попытался улыбнуться, но что-то в ее взгляде заставило его занервничать сильнее. Как будто было что-то еще, он что-то упускал…
— Леди Девон? Это останется нашим маленьким секретом, не так ли?
Она закусила губу и снова отвела взгляд, словно ей было чертовски трудно смотреть ему в глаза.
— Милорд Рочфорд, я… Я могла бы уйти отсюда раньше, но выбрала дождаться вас, потому что…
Паузы в ее речи были мучительны, и Джеймса пробрала дрожь.
— Потому что… что? — побуждал он ее продолжить.
Она набрала в грудь побольше воздуха и зажмурилась.
— Леди Элоди, — выдохнула она. — Она приходила примерно пятнадцать минут назад и…
Господи, нет. Этого не может быть.
— Она видела вас?
Джеймс обнаружил, что ему больно говорить, больно даже дышать.
— Да.
Ад и проклятье!
Джеймс выронил записки и ринулся прочь из спальни. Так быстро он не бегал еще ни разу в жизни.
И ему было плевать, вылезет ли леди Девон из его постели — пусть останется там навсегда, если хочет. Вдруг оказалось совершенно неважным, разбудит ли шум, наводимый виконтом, хоть кого-нибудь в этом проклятом доме.
Мир внезапно утратил смысл. Нужно увидеть Элоди — сейчас же, немедленно, вот что самое важное. Объяснить ей всё до того, как она сделает неправильные выводы.
Вот только Джеймсу казалось, что он уже опоздал.
Глава 23
— Элоди, открой дверь!
Джеймс стучался в ее комнаты, чувствуя себя безумцем. Молился, чтобы не проснулся никто из хозяйской семьи. У него уже болели костяшки пальцев, но из-за тяжелого дерева не доносилось ни звука.
Может, она уснула? Или того хуже — ее там и вовсе нет? Возможно, она где-то спряталась, плача и проклиная его имя? Если так, то он будет искать всю ночь.
Первыми возможными укрытиями, о которых он подумал, были оранжерея и библиотека. Но, скорее всего, это неверные предположение — Элоди ведь могла догадаться, что туда он кинется в первую очередь. Нужно что-то придумать…
Постучав еще раз, для верности, Джеймс уже готов был развернуться и начать поиски, но дверь внезапно отворилась. Какая-то часть виконта ожидала, что из комнаты на него набросятся все пятеро сестер Буршье — затащат его в темноту и четвертуют. Но нет, на пороге стояла только Элоди — растерянная и напуганная, состоящая целиком из слез.
Она смотрела на него взглядом женщины, вокруг которой только что рухнул мир. Сердце Джеймса сжалось.
— Так и знала, что ты придешь, — прошептала она.
Он издал протяжный стон и шагнул в спальню, попутно сгребая Элоди в охапку.
