В голове у Джеймса промелькнула греховная и сладкая мысль — а что, если он попробует свалить всё на Оливию? Сказать Элоди, что он ни в чем не виноват? Лив явно была падшей женщиной, которая за каким-то чертом приползла в его постель, так что выставив ее гнусной обманщицей, он даже не будет чувствовать угрызения совести.
— Я знаю, что ты сделал, потому что я это видела, — сказала Элоди.
Видела? О Боже… Внутри него всё упало.
— Что ты видела? — растерянно прошептал он.
Щеки Элоди мгновенно покрылись румянцем. Она явно смутилась, но выдержала его взгляд.
— Я… видела вас вместе.
— Вместе?
Он приподнял бровь. Вместе до, после или во время? Это заявление можно было трактовать, как угодно.
Румянец на ее щеках стал еще гуще. Переполз на шею и на верхнюю часть груди. О, милая, нежная Элоди… Она была приличной дамой, не привыкшей к таким разговорам. Джеймс почувствовал себя мерзавцем. С его стороны было жестоко так насмехаться над нею.
— Ты был голый, — отчеканила Элоди низким и чуть хриплым голосом. — Моя сестра была голой. И она прыгала на тебе. Достаточно, или мне продолжить? Уверяю, я помню каждую деталь той безумной ночи.
Сердце Джеймса упало и разбилось вдребезги. Она действительно видела всё самое худшее. И как ему загладить свою вину? Как он вообще мог вытворить что-то настолько ужасное?
— Элоди, мне так жаль…
Она звучно усмехнулась. Боль в ее образе была очевидно.
— Конечно же, — сказала она, махнув рукой. — Конечно же, тебе жаль.
Элоди судорожно вздохнула, будто стараясь сдержать слезы. Подняла лицо к потолку, потом опять устремила взгляд на Джеймса. Ее губы презрительно скривились.
— Я понятия не имею, почему ты здесь, Джеймс Клифтон, но меня не волнуют твои мотивы, если честно. Я пойду к отцу, и он исправит это жуткое недоразумение.
С этими словами она пихнула его в грудь, сунув обратно скомканное приглашение. Он колебался мгновение, прежде чем взять обратно несчастный листок.
Их взгляды снова встретились, и на этот раз Элоди стояла достаточно близко, чтобы он смог увидеть себя в ее глазах. Потрепанного, растерянного и очень похожего на негодяя, которым она его считала.
— А пока, милорд Рочфорд, пожалуйста, уясните, что я ничего вам не должна.
Она направилась к выходу — прямая и царственная. А он смотрел ей вслед и ссутулился под тяжестью стыда.
Только когда Джеймс остался один, он по достоинству оценил степень своей глупости. Господи, какой же он недоумок! После того, что он сделал, говорить ей, что она что-то ему должна… Нет, Элоди Буршье ничего ему не должна. Но он, безусловно, в большом долгу перед ней. И он не представлял, как будет его оплачивать.
Глава 4
Элоди вылетела из комнаты и стремительно направилась к лестнице. Ей срочно нужно было к отцу.
Внутри у нее всё кипело от негодования. Сестры бросились за ней.
— Элоди, что сказал Рочфорд?
— И что ты будешь делать?
— Элоди, скажи что-нибудь!
Она промолчала, не в сих говорить. Подхватила юбки и понеслась вверх по ступенькам, но потом вспомнила, что Изабель в положении, и немного сбавила темп. Да и нервничать сестре нельзя, а именно этим она и занимается, и всё по ее, Элоди, вине…
Она выдавила сквозь стиснутые зубы, не поворачиваясь к сестрам:
— Виконта пригласили.
Девушки разом охнули. Путь до отцовских покоев они проделали молча, и всю дорогу Элоди пыталась разобраться в своих чувствах. Она не была в ужасе из-за приезда Джеймса, вовсе нет. Скорее она чувствовала себя обиженной. Сбитой с толку. И более чем преданной. Но кем? Кто додумался пригласить виконта в дом?
В том, что приглашение подлинное, она не сомневалась. Там даже стояла подпись отца… Но Элоди отчаянно не хотела в это верить.
Может, кто-то подделал это письмо? Но зачем? Неужто это… Нет. Она решила не обвинять Оливию раньше времени, даже мысленно.
Ее сестрица может быть безрассудной и в известной степени распутной, но Элоди верила, что кровные узы для нее кое-что значат. Да и приглашать человека, с которым ее связывает настолько скандальный секрет было бы слишком глупо даже для Оливии.
В любом случае, кто бы его не пригласил, Джеймс не должен был приезжать. И всё же он это сделал. Это он виноват. Как жестоко с его стороны!
Он хотел извиниться? Сейчас? Он что, сумасшедший? С чего он взял, что Элоди станет его слушать?
Но он так изменился в лице, когда она сказал, что видела их с Оливией… Это выражение боли и страха чуть не разрушило весь ее фасад самообладания. Джеймс выглядел так, будто ему действительно было жаль.
Хотя тихий голос в голове Элоди шептал, что виконт не был подлецом, а скорее глупцом… Но это неважно. Он предал ее наихудшим образом. Пора избавляться от привычки видеть в людях хорошее, особенно в тех, кто этого не заслуживает.
Девушки поднялись на третий этаж, где располагались покои отца. Оставалось немного. Но туфелька Элоди зацепилась за ковер, и она оступилась, чуть не подвернув при этом ногу. К счастью, сестры ничего не заметили, иначе пришлось бы придумывать причину, почему она вот-вот свалится на пол.
