На долю секунды ему показалось, что маска хладнокровия треснула, и он увидел Элоди настоящую. Уязвимую, как он сам. Может ли быть, что прощение, которого он приехал просить — это для нее слишком много?
Если ее чувства окажутся глубже, чем он ожидал, она никогда не простит его. Просто не найдет в себе силы. Он бы не нашел на ее месте. Он переспал с ее сестрой после того, как обещал ей верность — слишком жестокое предательство, независимо от обстоятельств.
— Милорд Рочфорд, — ответила Элоди.
Будь ее голос на тон суше, его можно было бы сравнить с пустыней. Надежды Джеймса рушились на глазах. В висках пульсировала мысль: «Она меня не простит. Никогда не простит».
— Приветствуем вас, виконт, — начала сестра позади Элоди мелодичным, но твердым голосом. — Признаться, мы вас не ждали.
Он криво улыбнулся такому вежливому преуменьшению.
— Я… Я извиняюсь за любые неудобства, связанные с моим визитом.
Что произойдет дальше? Его порог выставят за порог, не оставив шанс покаяться перед женщиной, чей образ стал его персональным призраком? Которая живет в его сердце…
Нет. Джеймс зашел уже слишком далеко (во всех смыслах!), чтобы отступить так просто. Если понадобиться, он будет молить ее прощения, пока его волокут к воротам.
Взгляд Элоди оставался прикованным к его лицу. И Джеймс тоже смотрел на нее, не отрываясь. Ни один из них не отвел глаза с тех пор, как виконт вошел в комнату. Долго ли так может продолжаться? Это было похоже на поединок, в котором не будет победителей.
— Не могли бы вы оставить нас? — спросила Элоди.
На мгновение Джеймс испугался, что вопрос был адресован ему, потому что ее взгляд не дрогнул. Но нотка теплоты в ее тоне говорила об обратном. Она обращалась к сестрам.
— Нет, — решительно ответила Мюриэль. — Мы не уйдем.
Вторая сестра, — Изабель, если Джеймсу не изменяет память, — положила руку на плечо Мюриэль и сказала:
— Если Элоди хочет, чтобы мы ушли, нужно уважать ее желание.
Да! Джеймс чуть не подпрыгнул от радости. Это хоть и маленькая, но победа.
— Мы будем рядом, в коридоре, — тихо обратилась Изабель к Элоди.
— Спасибо, — ответила та.
Две сестры проследовали к выходу, одарив Джеймса сердитыми взглядами. Они как бы молча обещали ему, что если хоть что-то пойдет не так, они вернутся и собственноручно его прикончат.
Хвала Господу за то, что здесь не было Оливии.
Джеймс не смотрел на сестер, но знал, в какую минуту они исчезли. И вовсе не потому, что двери за ними закрылись с тихим, но отчетливым щелчком. Просто воздух стал слишком густым и тяжелым, когда они с Элоди остались одни.
У него резко пересохло во рту. Он попытался заговорить, но Элоди его опередила.
— Тебя не приглашали в наш дом.
Резкие, полные ненависти слова, лишенные всяких формальностей. Джеймс растерялся и не смог найти ничего лучше, чем ответить:
— Вообще-то, меня пригласили.
— Докажи.
Он сунул руку под франк и вытащил из кармана приглашение. Чтобы отдать бумагу, пришлось подойти к Элоди. Она выхватила письмо у Джеймса из руки так быстро, будто боялась, обжечься об его случайное прикосновение.
Чтобы прочесть письмо, ей пришлось отвести взгляд, но она сделала это с явной неохотой. Джеймсу стало обидно. Что, по ее мнению, он сотворит, если она ослабит бдительность? Набросится на ее и принудит к близости? Она считает его совсем уж конченным животным?
Пергамент с хрустом смялся под ее пальцами, когда она сжала ладонь в кулак. Элоди должна понимать, что приглашение настоящее. Виконта пригласили в этот дом. Кто-то другой предал ее на этот раз, но не он.
Элоди снова подняла на него глаза. В ее взгляде горело негодование.
— Как ты посмел согласиться! — яростно прошептала она.
Джеймс усмехнулся. Не должен был, но ничего не мог с собой поделать. Она правда думала, что он откажется от такой возможности?
— С моей стороны было бы грубо не соглашаться.
— Жестоко с твоей стороны приехать сюда. Я никогда никому не говорила о том, что ты сделал, и вот как ты мне отплатил?
Отплатил ей? За что? Она ждет, что он поверит, будто она защищала его, а не честь Оливии?
— Если хочешь возмездия за свое молчание, то поговори с сестрой. Я не ждал и не просил твоей секретности. Единственное, чтобы я тебе должен, это извинения, и я здесь, чтобы принести их.
Джеймс сам испугался того, что несет. И того, как грубо это прозвучало. Он хотел произнести не то и не так. Но эмоций было слишком много, и все они шипели и бурлили внутри него, он не мог справиться с этим.
Элоди задохнулась от возмущения.
— Извинения? Спустя три года? Не нужны мне твои извинения!
— А как насчет того, что должна мне ты?
Ее глаза расшились, а потом сузились до узких злобных щелочек.
— Я ничего тебе не должна, Джеймс Клифтон.
О, это было неправдой.
— Ты должна дать мне шанс объясниться. Ты никогда мне его не давала, когда отказалась от нашей помолвки.
— Объясниться⁈ — она почти прокричала это, но быстрый взгляд на дверь понизил ее тон. — Тебе нечего объяснять. Я знаю, что ты сделал.
— Ты знаешь только то, что сказала тебе сестра.
