– Конечно. «Цели» не взяли бы их, если бы было известно, что у них есть родственники. Им нужны ничем не связанные, необремененные, бесправные. Дети без родни, которая начала бы выяснять, в чем дело, если они не вернутся домой. «Цели» отпускают часть детей, чтобы привлечь новые тела, но наши в число таких везунчиков не попали.
Я была совершенно уверена, что в этих зеленых глазах отразилась старческая усталость.
Итак, загадочная картинка сложилась. Несколько богатеньких балованных детишек наврали в банке тел и использовали фальшивые фамилии, притворяясь бедными сиротками. Им не нужны были деньги. Им нужны были бесплатные лазерные процедуры, в которых им отказали бабушки и дедушки. А потом они не вернулись домой.
– Лорин…
Она прервала меня:
– Привыкай называть меня Рис, договорились?
– Рис, насчет убийства. Это меня и правда беспокоит. – Я опустила взгляд. Мне больше не надо было изображать смятение. – Я тут задумалась… Это неправильно.
– Правда?
– Но «Лучшие цели»… – Мне нужно было выудить у нее информацию о том, кого именно я собиралась убить. Насколько я могла догадаться, это был кто-то из банка тел. – Я все-таки их виню…
– И ты в этом не одинока.
– Да. Ты, я… – я оборвала фразу, надеясь, что она подхватит перечень.
– …И еще Коулмены, Мессианы и Посты. – Она перечислила их, загибая пальцы. – Те бабушки и дедушки, которых мы нашли и которые обвиняют «Цели». Но никто из них не заикается о том, чтобы в кого-то стрелять.
Теперь пришла моя очередь озираться. Я заметила, что официантка, остановившаяся через два столика от нас, с любопытством на нас смотрит.
– Не беспокойся, я свое слово сдержала, – сказала Лорин. – Никому не рассказывала. Пока.
– Глава «Лучших целей»…
Скорее всего это он.
– Не начинай заново. Старика найти невозможно.
– Он высокий. И носит шляпу, – проговорила я, вспомнив, что видела его в тот день в «Целях». – И длинный плащ…
– Да, мы слышали. Но я его никогда не видела.
А я видела. Когда он спорил с Тинненбомом в «Целых». Но, похоже, Лорин уверена, что Хелена наметила в качестве цели не его. Если она собиралась убить не главу «Целей», то тогда кого же?
Лорин придвинулась ко мне и заглянула в глаза.
– Ответь мне, Хелена, кто это? Кого ты хочешь убить?
Она не знает!
– Не могу сказать.
Я отвела взгляд. Кажется, это были мои единственные совершенно правдивые слова.
– Человек, которого ты выбрала целью, ведь он будет не единственным, кто погибнет. Эта бедная девочка, внутри которой ты находишься, это чудесное юное тело… – Лорин подняла руку и поддела пальцами прядь моих волос. – Ее пристрелят на месте!
На меня упала тишина.
«Это же я! – хотелось мне закричать. – Мое тело! Я!» Но все слова застряли где-то глубоко в моем горле. От резких запахов лимонного сорго и рыбного соуса меня тошнило. Я могла только смотреть на плошку с желтым карри – и впервые за год не чувствовала ни малейшего желания есть.
Отличный способ отбить аппетит: выяснить, что твоя арендатор – убийца. И что тебя скорее всего тоже убьют.
Я вела машину на максимально разрешенной на этой трассе скорости. Значит, Хелена не имела желания заниматься серфингом или прыгать с мостов: она решила использовать меня для того, чтобы кого-то убить. Убить – и быть убитой. Видимо, именно поэтому одним из ее требований стало умение метко стрелять.
Я увидела, что на моем телефоне мигает сигнал. Пока я была в ресторане, Блейк прислал мне сообщение.
На экране высветились слова: «А о чем еще говорить?»
Это было странно. Я нажала кнопку вызова на панели машины и связалась с ним.
– Блейк, встреться со мной в Глен-парке через тридцать минут, и я все объясню.
– Хорошо, через тридцать минут буду, – ответил он очень сухим тоном.
Я шла по парку мимо старичков, устроившихся в шезлонгах и на залитых солнцем скамейках. Двое сидели на качелях и плавно раскачивались. После войны детей на улицах почти не видно было. Многие старички, не имевшие внуков, не желали находиться рядом с маленькими детьми: возможно, потому что все они лишились собственных взрослых детей. И к тому же люди параноидально боялись оставшихся в воздухе вирусных спор, несмотря на прививки.
Служащая частной вооруженной охраны в темных очках дежурила на посту, уперев руки в бока. Я вздрогнула, заметив ее пистолет, мне вспомнился Хеленин «глок». Я заметила пару старичков с седыми волосами до плеч у обоих: они ссорились под деревом. Женщина все время тыкала пальцем мужчине в грудь.
Эта сцена напомнила мне моих родителей: дело было полтора года назад. Было лето. Мы все только что поужинали, и мы с Тайлером смотрели на экран. Передачу прервало сообщение о войне. Диктор с мрачным лицом сказал, что эскалация военных действий дошла до применения противником ракет с вирусными боеголовками, о которых уже шли слухи. Они были сосредоточены на северо-западе. Я побежала на кухню, чтобы рассказать об этом родителям, но, похоже, они уже все знали. Услышав, что они ссорятся, я остановилась у двери.
Моя мать стояла у кухонной мойки с кухонным полотенцем в руке.
– Почему ты не можешь ее нам достать? При твоих-то связях в правительстве!
