Отец вытер лицо ладонью.
– Ты знаешь почему. Есть правила применения.
– Нам нужна эта вакцина, Рэй. Мы твоя семья. Это твои дети!
Он оперся на стол.
– Правила составлены для того, чтобы защитить всех.
– Знаменитости ее получают. И политики получают.
– И от этого их действие не становится правильным.
Она швырнула полотенце на стол с такой силой, что он вздрогнул.
– А что правильного в том, чтобы оставить своих детей сиротами, которых некому будет защищать? Обречь их на голод, убийство или нечто еще худшее?
Она несколько раз ткнула его пальцем в грудь в такт своим вопросам. У нее на глаза навернулись гневные слезы.
Отец схватил ее за плечи и секунду удерживал так, успокаивая. А потом он притянул ее к себе. Она прижалась к нему и положила голову ему на плечо. И в этот момент она меня увидела.
У нее был такой испуганный вид!
Я постаралась прогнать воспоминание об ее полном страха лице и снова поискала взглядом ту парочку старичков. Они уже шли прочь.
Где же Блейк? И тут я увидела его: он сидел на бетонном столе для пикников. Я подошла к нему и села рядом.
На нем были темные очки – такие же, как у охранницы: барьер между нами.
– В чем дело? – его голос был полон льда.
– Ты виделся с моим другом?
Мне было неловко спрашивать его про Майкла, но мне необходимо было знать, что случилось.
– Нет, – ответил он с досадой, как будто я и так должна была это знать. – Ты сказала этого не делать.
Мне стало зябко.
– Правда?
– Ага. Забыла? Как ты разозлилась и потребовала вернуть тебе деньги?
Этого я и боялась. Хелена!
– И что еще было?
Он тряхнул головой.
– Не заставляй мне все это снова повторять. Ты же знаешь, что говорила.
– По правде говоря, нет. Знаю, что это звучит странно. Расскажи мне, пожалуйста.
Он сунул руки в карманы.
– Не приезжать, не звонить. Ты не желаешь больше меня видеть.
Я вздохнула. Это говорила Хелена.
– Мне очень жаль. – Я прикоснулась к его руке. Она была теплая. – Это была ошибка. Честно!
– Я думал… я думал, мы хорошо провели время.
Он не ответил на мой жест, но и не отстранился.
– День был чудесный! – У меня заныло сердце. – Один из самых лучших в моей жизни.
Он посмотрел на качающихся старичков.
– Тогда почему же…
– Я была не в себе. Со мной такое бывает. – Я полезла в сумку и вытащила деньги. – У тебя не бывало таких дней, которые тебе хотелось бы прожить по-другому? Можно мне повторить попытку? Пожалуйста!
Я протянула ему деньги. Он колебался.
– Уверена, что на этот раз захочешь, чтобы я отдал их твоему другу?
– Да. Совершенно уверена.
– И ты правда не хочешь сделать это сама? Или поехать со мной?
И показать банку тел, что я вернулась домой?
– Мне бы очень хотелось, но мне действительно нельзя туда ехать. А они нужны ему прямо сейчас. – Я придвинула деньги к нему, так что они касались его рубашки. – Блейк, ну пожалуйста! – сказала я.
Он взял деньги и смял их в кулаке. Впервые за эту встречу он посмотрел мне в глаза:
– Наверное, у всех бывают плохие дни.
И тут я вспомнила про рисунок. В отличие от денег, он ко мне в сумку не вернулся.
– Ты помнишь тот листок, который я тебе дала? – спросила я.
– Ты вот про это?
Он вытащил его из кармана – по-прежнему в сложенном виде.
Мне не хотелось, чтобы он сейчас его разворачивал. Мне не нужны были лишние вопросы.
– Да. Просто отдай его ему. Вместе с деньгами.
Он засунул деньги и листок к себе в бумажник. Я пыталась не выказать облегчения.
– У него настоящий талант, – заметил он. – У твоего друга.
Значит, он его смотрел. Я подметила чуть заметную нотку ревности в том, как он произнес слово «друг». И должна признаться, что мне это доставило удовольствие.
Я уехала, развернув машину так резко, что зеленый пушистый инопланетянин Эммы так и заплясал на зеркале заднего вида. Пока игрушка раскачивалась, я прикидывала, что мне делать. Если бы мне не так нужны были деньги, я была бы склонна вообще все бросить. Однако это было не так уж просто. У меня в голове установлен нейрочип. Я не могла просто уйти. А если я вернусь в «Цели», то какова вероятность того, что старички поверят мне, а не моей богатенькой арендаторше? Я могла очень хорошо представить себе разговор, в результате которого я окажусь в приюте. Год беспризорничества научил меня не планировать дальше ближайшего дня. Именно так я и намеревалась действовать сейчас.
Вернувшись в Бел-Эйр, я поставила машину в гараж и проскользнула в дом, не привлекая внимания Юджинии. Пройдя в спальню Хелены, я закрыла за собой дверь.
Распахнув шкаф, я отвернула ковер и открыла тайник. Вынув футляр, я снова посмотрела на «глок».
