– На самом деле мне следовало объяснить вам, в чем дело. Я пишу эссе по заданию домашнего учителя и надеялась, что сенатор мне для него что-нибудь скажет. А мне нельзя записаться к нему на несколько минут? Мне много времени не нужно.
Он смягчился.
– Сенатор – человек весьма занятой, – сказал он. – Он собирается переизбираться, знаешь ли.
Суровая старушка заявилась из первого кабинета и встала у него за спиной.
– Это ты! – Она негодующе посмотрела на меня. – Я ведь говорила, чтобы ты больше сюда не возвращалась!
– Мне? – переспросила я. – Я здесь никогда раньше не бывала.
– Я ничего не знал… – сказал ей мужчина, разводя руками.
– Ты в тот день болел, – объяснила она. Обращаясь к нему, она не сводила с меня взгляда. – Вызови охрану. На этот раз мы передадим ее маршалам!
Он взялся за телефон.
Значит, Хелена уже бывала в этом здании! Мое тело здесь уже было – с Хеленой внутри.
– Когда я здесь была?
– Не держи меня за идиотку!
Старушка двинулась ко мне, а я начала пятиться.
Я задом наткнулась на дверь. Повернувшись, я открыла ее и побежала по коридору. Я махнула рукой у пластины лифта, но кабина оказалась на другом этаже. Я повернулась к двери на лестницу, распахнула ее и побежала вниз. Паутина цеплялась за мое лицо, волосы, рот. Я проклинала старичков, не признающих лестницы. Я не знала, смогу ли опередить охранника из вестибюля. Я представила себе, как он дожидается меня с автоматическими наручниками.
Когда я добралась до первого этажа, то остановилась, чтобы перевести дыхание, а потом осторожно заглянула в дверь. Охранник стоял у лифта, дожидаясь, чтобы я из него вышла. Я бросилась к выходным дверям. К тому моменту, как он развернулся, он уже не успевал меня догнать: его стариковские ноги не могли соперничать с моими. Я пробежала полквартала еще до того, как он добрался до дверей.
– Хелена, что ты сделала с моей жизнью?
Но если у нас с ней и была связь, отвечать она не стала.
Я сидела в спальне Хелены за компьютером и лихорадочно пыталась найти информацию о сенаторе Хэррисоне. Речь шла о моей жизни! Что Хелена сказала сенатору? Раз она находилась в моем теле, это произошло всего несколько дней тому назад. Было бы полезно узнать о нем как можно больше – на тот случай, если служащие сенатора все-таки вызывали маршалов.
Я старалась действовать как можно быстрее. В качестве сенатора Хэррисон принимал участие во множестве программ, касающихся новичков, однако его любимым детищем, похоже, была некая организация, носившая название «Молодежная лига». Могло ли это как-то быть связано с дочерью Хелены? Не могла ли Хелена попытаться заручиться его помощью в вопросе исчезновения Эммы?
Возможно, он отказался принимать участие в ее расследовании. Хелена могла обратиться к сенатору за помощью – может быть, в надежде прекратить деятельность банка тел – и получила отказ. А потом, вероятно, она сочла его виновным в смерти своей внучки.
Настолько виновным, чтобы его убить?
Я продолжала сомневаться в своей теории, пока не отыскала в новостях ключевую дату. Хэррисон должен был стать почетным гостем на вручении наград «Молодежной лиги» девятнадцатого числа: и как раз к этому дню относилась последняя запись в календаре Хелены. Это мероприятие должно состояться послезавтра вечером. И время оказалось именно такое, как в пометке Хелены: двадцать часов.
Я знала, кто именно может больше всего рассказать мне про сенатора. Я позвонила Блейку.
Когда я добралась до смотровой площадки на Малхолленд-драйв, уже смеркалось. Красная спортивная машина Блейка оказалась единственной, припаркованной на съезде. Я подъехала и остановила свою машину рядом.
Блейк сидел на парапете и смотрел, как солнце уходит за горы.
– Привет.
Он протянул мне руку и втянул на парапет, чтобы я села рядом с ним. Я зацепилась ногами за нижнюю перекладину и взялась руками за верхнюю. Склон круто уходил вниз.
– Я видел твоего друга. – Он смотрел вдаль. – Я отдал ему деньги.
Я почувствовала, как у меня из плеч уходит напряжение.
– Что он сказал?
– Спросил, кто я такой. Я ответил, что я твой друг.
– Ты больше никого там не видел?
Он покачал головой.
– А потом он спросил, почему никогда раньше со мной не встречался.
– Что ты ему ответил?
– Правду. Что мы познакомились всего несколько дней назад. – Он посмотрел вниз. – Странно, правда? Такое ощущение, что мы знаем друг друга гораздо дольше. Но вообще правду обычно говорить лучше всего. Понимаешь?
Я судорожно сглотнула и всмотрелась в его лицо. Что именно он знает?
– А что он сказал, когда ты спросил, как там все?
– Он сказал, что у всех все хорошо. – Он по-прежнему смотрел вниз, в каньон. – Так что там за история с этим парнем? – спросил он.
Мне стало так трудно дышать, словно какой-то немирник схватил меня за горло.
– Ему просто не повезло. Его родителей убили на войне. А его бабушки и дедушки умерли.
Я посмотрела вниз. Мне показалось, что ограждение шатается. У меня закружилась голова.
Деревья, скалы и земля вращались передо мной, и я начала крениться вперед. Блейк поймал меня, одной рукой обхватив мне живот, а второй – спину.
