Мы снова вернулись в комнаты и запаковали самое важное. Тайлеру придали силы еда и мой приход, так что он нам помогал. Он выбирал то, что ему хотелось захватить с собой, и складывал в большую спортивную сумку.
– А куда мы едем? – спросил Тайлер.
– В одно хорошее место, где у тебя будет большая мягкая постель, виртэкран и много горячего шоколада.
– Правда? – Его глаза широко распахнулись. – Ты не шутишь? И сколько там можно будет пробыть?
– Точно не знаю. Будет зависеть…
– От чего?
– От того, как ты себя будешь вести.
Я подошла к нему и начала щекотать. Очень скоро он начал корчиться от смеха, умоляя меня перестать.
– Бутылки с водой брать? – спросила Флорина.
Я покачала головой. Она явно удивилась.
– Точно?
– Ладно, на всякий случай.
Мы продолжили молча собираться, просматривая наше скудное имущество. Флорина остановилась, уперев руки в бока, явно прикидывая, стоит ли обременять себя воспоминаниями, а потом взяла одну вещь, на которую я уже обратила внимание. Это был ее рисованный портрет, приклеенный скотчем к картонке.
Я прекрасно знала, кто сделал этот рисунок.
Я быстро отвернулась, так что она моего взгляда не заметила. На одну секунду – на одну словно вмороженную в лед секунду – я чуть было не сорвалась в пропасть под названием «жалость к себе», но успела удержаться. Туда мне совершенно ни к чему попадать.
Мы втроем спустились с вещами по лестнице. Двое совсем юных новичков навалились на мою машину. Я отогнала их и осмотрелась, убеждаясь, что больше никто рядом не затаился, а потом открыла багажник.
– Машина? – выкрикнул Тайлер.
Я прижала палец к губам. Мне хотелось уехать отсюда без стычки с немирниками. Я приехала на машине Эммы, самой неброской из всех.
– Откуда она у тебя? – спросила Флорина.
Я закрыла багажник и велела им поскорее садиться в машину.
– Ты ее правда можешь вести? – спросил Тайлер.
– Мне ее дали в пользование на работе, – объяснила я, заперев дверцы.
– Ого! Крутое место! – восхитился Тайлер.
Пока ремни безопасности с тихим жужжанием подстраивались под них, оба охали и ахали, восторгаясь автомобилем. Хоть это и была наименее роскошная из машин Хелены, она все равно воплощала в себе все технические достижения. С заднего сиденья Тайлер принялся нажимать все кнопки, до которых мог дотянуться.
– А вот эта что делает? – спросил он, нажимая кнопку на дверце.
– Она открыла бы дверь, если бы я не включила блокировку от детей, – ответила я, глядя на него в зеркало заднего вида. – Поскольку у нас в салоне явно есть ребенок.
Я показала ему язык, и он ответил мне тем же.
– Подражала! – поддразнила я его.
– Мартышка!
Я включила двигатель и тронулась с места.
– Смотрите! Мартышка за рулем! – засмеялся Тайлер.
В отеле Тайлер и Флорина воззрились на роскошное лобби с огромным количеством цветов. Хелена нас не подвела: она направила нас в отель самого высокого класса. Администратор за стойкой посмотрел на нас с огромным удивлением: одни несовершеннолетние, причем одна девица явно богатая, но ее сопровождают двое уличных ребят с потрепанными сумками. Однако я попросила вызвать управляющую, с которой Хелена была знакома, и все прошло легко. Я показала ей мое удостоверение личности с именем «Кэлли Винтерхилл», объяснив, что я – внучатая племянница Хелены. Она с радостью взяла у меня наличные и предоставила нам номер на пятнадцатом этаже.
Когда я открыла дверь номера, Тайлер рот разинул. Ему уже давно не приходилось бывать в такой шикарной обстановке. Комната оказалась огромной, с двумя полутораспальными кроватями и диваном, который тоже можно было разложить в большую кровать.
– Диван путь занимает Майкл, – сказал Тайлер. – Потому что его ведь нет здесь, чтобы получить кровать.
Мы с Флориной переглянулись.
– Если он появится, – сказала она чуть слышно.
Тайлер бросился к вазочке с орехами, стоявшей на столе.
– Орехи!
– Это еще не все. Смотри.
Я открыла мини-бар.
– Ого! – воскликнул он, хватая супертрюфель.
Флорина подошла ближе, и я вручила ей пачку чипсов и банку газировки. Она моментально выдула газировку и вскрыла чипсы.
– Чур, мне кровать у окна! – заявил Тайлер, жуя конфету.
Я его удержала:
– Погоди, приятель. Сначала ванна.
– С пеной! – с энтузиазмом подхватил он.
После того как он принял ванну, Флорина долго стояла под душем. В одном нижнем белье Тайлер оказался таким худеньким, что я испугалась. Отвернув одеяло в чистом белом пододеяльнике, я уложила его в постель.
– Она такая мягкая, что я сейчас уплыву в небо! – сказал он.
– Изволь оставаться здесь! – потребовала я, прижимая пальцем кончик его носа.
При виде его головки, утонувшей в мягких подушках, я вспомнила наши счастливые годы, когда мы засыпали в собственных спальнях на своих кроватях, с ночниками, плюшевыми зверушками и родителями, которые заглядывали к нам, чтобы поцеловать и пожелать хороших снов.
Я давно покинула этот мир, но, может быть, у Тайлера еще остается шанс туда вернуться. Я ощутила сквозную рану в сердце. Мне не удалось сдержать нахлынувшие слезы.
– Эй, Кэлли! Все же хорошо!
Он взял меня за руку. Его ручонка была такой костлявой!
– Очень хорошо, – подтвердила я.
