Но какая-то часть новой Миланы- дерзкой, взбалмошной, готовой к приключениям, что, видимо, поднялась из глубины моей натуры, оттуда, куда я так много лет упорно ее ссылала, так вот эта часть весело смеялась. Радовалась предстоящему — жить в одном доме с красивым мужчиной, неравнодушным к тебе. И ей, как раз, было совсем не важно — правда это или нет. Эмоции, вот чего она точно эндорфиновая наркоманка желала, жадно облизывая пересохшие в предвкушении губы. Я столько лет гасила эмоции, играя роль послушной дочери, домашней жены, что совсем потеряла себя настоящую. Вспомнилось, как в школе, в начальных классах, я всегда была заводилой. Ни одна проделка класса не обходилась без моего в ней участия. А потом….потом умерла мама. И я превратилась в эхо, отголоски себя прежней.
— Это твоя комната. — распахнул передо мной дверь Арсений. Комната была большой и светлой. Зеркальный шкаф, кровать, две круглых тумбочки, небольшое кресло. Телевизор у дальней стены, дверь, ведущая, скорее всего, в ванную комнату.
Неловко переминаясь на пороге, я вдруг заметила, с каким интересом смотрит на меня Арсений.
— Что? — спросила, нахмурившись. Шагнув в комнату, принялась делать вид, что осматриваюсь, дабы скрыть стеснение.
— Да так, ничего. — вошёл он следом- Ты можешь отдохнуть, чуть позже тебе привезут вещи, телефон, симку. Продукты внизу, в холодильнике. Там есть немного готовой еды, но я приеду через пару часов — мы съездим поужинать.
— А это не опасно? — резко обернулась я, испугавшись, что Влад узнает- меня заметили в ресторане. И придёт за мной.
— Нет. Ресторан принадлежит моему хорошему другу, никто не будет нас видеть. Насчёт телефона — пользуйся интернетом, но пока, хотя бы пару дней, не входи в свои аккаунты и не связывайся ни с кем из круга общения.
Видя мое растерянное лицо, он с нежностью во взгляде улыбнулся:
— Знаю, похоже на шпионский боевик. Но так нужно, поверь. Это ненадолго.
Я кивнула, соглашаясь. И замерла, глядя на него. Он сделал шаг вперёд — и тоже замер, будто не решаясь действовать дальше.
— Ну, я пойду. Буду через два часа, к этому времени у тебя уже будут вещи и… необходимое… — слишком поспешно выпалил он, развернувшись к выходу.
Когда шаги мужчины стали едва слышны, я, сбросив с себя туфли, опустилась на кровать. Забравшись с ногами на мягкое бежевое покрывало, прижалась горящей щекой к его пушистой поверхности. Меня потряхивало- все, что страх погони оттеснил на задний план, сейчас вырвалось наружу. Страх, жуткий стыд, нервы, неизвестность, неопределенность. Будь на месте Арсения женщина, сомнения бы не терзали меня с такой силой. А, может, это- и не сомнения вовсе, а стыд? Винила Влада в изменах, рыдала о великой любви, которую он загубил собственноручно, а, оказалось, любви — то и не было. Было желание поступить наперекор отцу, вырваться из клетки, зажить взрослой жизнью. А ещё…отчего все чувства заглушило желание? Я ведь сейчас должна биться в истерике, страхе, а не вспоминать, каким был наш с Арсением поцелуй. Как я плавилась в его руках, потерявшись во времени и пространстве — словно мы были не на заднем сидении автомобиля, а одни во всей вселенной, и ничего вокруг, кроме ярких вспышек перед глазами, кроме зашкаливающей пульсации в теле.
Нет, мне с этим мужчиной явно не по пути. Но я всегда буду ему благодарна. За то, что вернул веру в себя, заставил почувствовать себя красивой и желанной.
Следом пришел мучительный стыд- хотелось пить, но как сейчас спуститься вниз? В доме ни души, а я….точно воришка какой. Началось подстегиваемое жуткой неуверенностью в себе самоедство- он меня в дом пустил, не побоялся, одну в нем оставил. Хоть охрана на входе, но всё же. А дальше… дальше я уже рыдала в голос, размазывая слезы по щекам, — стресс выходил из организма потоками солёной воды. И, казалось, Арсений это предвидел, оттого и ушел, оставив одну. Потому что знал- одна я не была достаточно долгое время. Круглосуточный надзор и наблюдение, и лучшим подарком для меня действительно стало его доверие.
— Как она могла испариться?! Я оставил её у тебя всего на несколько часов?! — не сдерживаясь, орал я, взбешённый спокойствием матери. С ледяным спокойствием, лишь немного скривившись, та потерла виски.
— Не стоит так кричать, — наконец, соизволила ответить- Спроси у своих мордоворотов, или, на худой конец, у себя. В мои обязанности не входить следить за твоей женой.
Мать, цокая каблуками, обошла меня, направившись к двери.
— И, кстати, на твоём месте я бы давно с ней что-то решила. — бросила она, обернувшись, — Или сделай ей ребенка, или…
— Сам разберусь! — огрызнулся в пустоту, потому что мать уже скрылась в коридоре. Вот так всегда, эта старая сука намеренно так ведёт себя. Словно я всё ещё нелюбимый маленький идиот, и мое мнение ей неважно. Она никогда не слушала меня, не желала слушать, слышать.
Нужно выпить! Временами, я понимаю отца- жизнь с такой холодной злобной сукой кого хочешь доведет до алкоголизма! Может, и изменять он начал потому, что просто старался получить хоть немного женского тепла?
