[2] С 1964 года в СССР существовали так называемые «спецшколы» — учебно-воспитательные учреждения закрытого типа для воспитания и исправления несовершеннолетних в возрасте от 11 до 14 лет, злостно и систематически нарушающих правила общественного поведения либо совершивших общественно опасные действия до наступления возраста уголовной ответственности.
В общем, я поделился с Нечаем своими мыслями. На удивление он моментально уловил суть и согласился со мной. А кто говорил, что Нечай глупый? Нет, он очень сообразительный человек, другой на его месте с такой судьбой не выжил бы, сломался. А он прошел через все, многие вокруг него сломались, а он выдержал и даже сумел относительно неплохо устроиться там, где судьба вынудила его жить. Как, впрочем, и я. Подумав совсем немного, Нечай выразил свое мнение:
— А в чем, собственно, проблема? Нужно сдать тех чертей, которых ты считал своими приятелями и за которых отдувался? Так сдай их, Пастор, тут и думать нечего. Кто тебе сможет предъявить, если ты свою судьбу изменишь и на кичу не залетишь?
— А если не получится? — почесал я репу.
Нечай как-то тяжело посмотрел на меня и сказал:
— Пастор, хорош целку из себя строить, а? А то ты не в курсе, что за каждым блатным тянется такой шлейф компромата, что если откроется что-то хоть частично, в петушатнике окажутся даже самые «правильные». Но как это всегда бывает: слухи ходят всякие, только вот никому не надо тянуть за торчащие из всех углов уши, почему?
— Потому что у всех своих косяков хватает, — озвучил я очевидное.
— Вот именно! — ухмыльнулся Нечай. — Если покопаться в сейфе у кума, то можно найти такое грязное бельишко, что мама не горюй!
Если кто-то думает, что Нечай не прав, то пусть так и продолжает думать, живя в своем черно-белом мире. Ему будет спокойнее и комфортнее в этой стране иллюзий. Вот только реальный мир грязен до отвращения, а то я не знаю, как дела делаются. Все эти наши «понятия» — они для лохов, чтобы стадо в узде держать, и не просто держать, но еще и доить его. Вот мы с Нечаем курим дорогие сигареты, пьем хороший чай, хаваем не столовскую пайку, легко можем позволить себе и алкашку, и наркоту. У нас есть телефон с выходом в интернет, мы одеты — обуты не в казенное, а в специально под нас пошитое или с воли загнанное. Мы многое можем позволить себе из того, что обычному мужику на зоне только снится. А за счет чего все это? — Да за счет того же мужика, который пашет на промзоне, выполняя план, а с ларька, в который он пойдет на заработанные деньги, он нам принесет часть купленного — просто так, потому что так положено по понятиям. И с посылки тоже принесет, и с передачки — все на общее. А мы с Нечаем что-то даем на общее? — Не-а, у нас нет ничего: мы не работаем, чтобы в ларьке отовариваться, к нам никто не ездит, чтобы передачки передавать, и посылки никто с воли не шлет. При этом общак именно у нас.
Да, конечно, мы поможем мужику, если что: курева, там дешевого, если его на больничку положат, загоним, чайку (не самого лучшего, чего уж там) и… и всё. Нет, если кто наедет на него по беспределу, тоже разрулим (может быть). Или если в ШИЗО заедет, подогреем. Вот только все дело в том, что мужики они на то и мужики, что живут тихо, условия содержания не нарушают, и в ШИЗО или в БУРе, как правило, не сидят. А сидят там как раз блатные. И получается, что весь общак, что собирается, — это все для того, чтобы такие, как мы с Нечем, жили в зоне относительно неплохо, при этом ни хрена не делая. Как вам такая сторона блатной романтики? Мы же мужика, почему в обиду стараемся не давать и от беспредела защищать, создавая для него ощущение справедливости и защищенности? — Да потому что он наш кормилец и поилец, над которым мы про себя смеемся, презирая его. Мы пастухи этого человеческого стада отбросов общества, мы его пасем для себя. Хотели правды? Ну вот она, правда. Может, думаете, мужик этого не понимает? Еще как понимает, мужик ведь не глупее нас. Только вот мужик разобщен, а мы нет, а еще потому, что мы жестко подавляем любое недовольство, иногда подбрасывая и конфетку. Все по древнему правилу: кнут и пряник.