Пока менты шли, спектакль как по нотам разыгрывался на моих глазах уже не в первый раз. На этот раз все актеры тоже сыграли великолепно. Пока Микроб пытался что-то доказать терпиле, отведя руку с сумкой назад, Джин, как бы проходя мимо него, подставил ладонь, а тот просто опустил в нее ручки сумки, и они в тот же миг рванули в разные стороны. Потерпевшие растерялись, не сообразив, за кем бежать, но что еще хуже, растерялись и менты. А в это время Джин с сумкой, забежав на малый вал, пронесся по нему и, нырнув вниз по еле заметной тропинке, исчез из виду. А Микроба все же догнали, зря он в ту сторону побежал, шансов против двух молодых и здоровых парней в форме у него не было.
Не желая видеть, что будет дальше, я завернул за угол и самым быстрым шагом пошел вперед, куда-нибудь, лишь бы подальше отсюда. И тут из-за магазина, чуть не врезавшись в случайного прохожего, с ошалелыми глазами вылетел Джин и, увидев меня, крикнул «Держи!», протягивая мне сумку. Я машинально ее взял, а он рванул дальше. Сука, сука! Я оглянулся, ментов не видно, и я припустил через площадь перед рестораном «Теремок» в направлении школьного сада. А что мне оставалось делать?
Забежав за первые яблони, я остановился и, тяжело дыша, обернулся посмотреть, где легавые. Их не было, вообще все было спокойно, словно ничего не случилось, жизнь медленно и однообразно-провинциально текла вокруг своим чередом. Народ неторопливо шагал по своим делам, проезжали редкие автомобили, в основном грузовые, принадлежащие разным предприятиям. Да и легковые, по большей части, тоже были служебными. Не то чтобы денег у народа не было, деньги были! Автомобиль было не купить, в очередях за личным авто люди годами стояли, на какие только ухищрения не шли! Даже подержанные машины с рук продавались дороже, чем новые у государства, просто потому, что у государства было не купить! Вот, кто-то скажет мне, почему? В чем состояла сложность снабдить народ тем, за что он готов он был платить? Нет, мне пытались потом объяснять, я даже какие-то статьи читал, но не понял, хотя я не тупой. Впрочем, хрен с ним, мне сейчас не до этого. Что делать-то?
А что тут сделаешь? Преступление уже совершено и не предотвращено. Да, одного преступника взяли… Интересно, кстати, сдаст он Джина, как сдал меня? Я ставлю на то, что сдаст. Но это — хрен с ним, главное, что я тоже оказался замешан! Вот уж действительно, лихо закручен сюжет! Желая предотвратить преступление и сдав дружков ментам, я все равно стал соучастником. Преступников было двое, ловкость рук, и их стало трое. Сука… Пойти, что ли, к ментам, отдать сумку и сдать Джина внаглую, по сути, открыто объявив себя стукачом, так сказать, документально оформленным?
Я уже почти решился на это, когда рядом со мной упал запыхавшийся Джин в роли капитана Очевидность:
— Микроба менты повязали!
Ага, взяли, это как раз то, чего я и хотел. Хреново то, что не взяли тебя, сучонок. Я подумал это, но сказал другое:
— Когда приедут за тобой, обо мне не говори. Микроб меня не видел, так что знаешь один ты. Учти, Джин, если меня возьмут, то только из-за тебя.
— Да ты чего! — взвился Джин. — Ты чего мелешь, Микроб меня не сдаст!
— Обязательно сдаст, Саня, — ответил я. — Скорее всего, уже сдал. Если бы тебя менты не видели, то тогда еще можно было надеяться, а так… Менты на него надавят, лапши на уши навешают… конечно, сдаст.
Джин растерянно посмотрел на меня, видимо, плохо сейчас соображая от кипятившего кровь адреналина. А потом он как-то разом сдулся и тихо спросил:
— И чего делать-то?
— Трудно советовать в таких делах, — я пожал плечами. — Но раз уж вы все равно спалились, то, бегать нет смысла. Я бы посоветовал тебе, Джин, брать сумку и идти сдаваться, все равно тебя примут, не сегодня, так завтра. Поной там, что бес, мол, попутал, а как очухался и понял, что совершил, то тут же решил идти в милицию и честно во всем признаться. Ты пока малолетка, на учете не состоишь, сам пришел, сам все вернул, осознал, так что… Я думаю, при хорошем раскладе, если, конечно, терпилы не будут настаивать, даже дело заводить не станут. Подержат вас в камере пару часов, чтобы прочувствовали, родителей твоих вызовут, им нотацию прочитают. Тебя поставят на учет в детскую комнату милиции, и на этом все. Мне кажется, что терпилы, если им все вернут, не станут заяву писать, там же у них деньги в сумке и алкашка. Если напишут, это все у них изымут как вещдоки, вместе с сумкой, а оно им надо? В противном случае, если ты сейчас не сдашься, заведут дело, будет суд, Микроба как совершеннолетнего, посадят, тебя тоже или, может, условно дадут, но срок будет по любому. В общем, я тебе все обрисовал, решай сам.
Саня Джин смотрел на меня изумленными глазами, словно перед ним сейчас сидел не его приятель, а кто-то совсем незнакомый. Хм, наверное, я в свои пятнадцать лет так не разговаривал. Первое, что до него дошло:
— Там, в сумке, деньги?