— Крыса? Нет, конечно. — Натянув садовую рукавицу, Клэр достала из коробки утыканное иглами существо. — Мы нашли его посреди дороги, когда возвращались от Джонни. Бедняжка был совсем один в темноте, его бы обязательно переехали, поэтому мы забрали его домой. Ну разве он не очаровашка? — засюсюкала она с блаженной улыбкой.
— Кхм... — Я покачала головой и попыталась сказать что-нибудь умное, но пришла в совершенное замешательство. — Ребята, это ведь ежик.
— Его зовут Реджинальд Гибсон-Биггс, — поправил Гибси, устроившись со скрещенными ногами на плюшевом коврике рядом с подругой. — Ну хватит, медвежонок Клэр. Не жадничай. Моя очередь.
Он пристроил себе на колени подушку, похлопал по ней и заворковал:
— Реджи, иди к папочке.
— Осторожно, Джерард. Малыш такой худенький.
— Не учи ученого, медвежонок Клэр.
— Никто не сомневается в твоих талантах, просто он совсем кроха.
— Правильно, он же только-только вышел из спячки и дико оголодал.
— Угостим его червячками?
— Разве ежики едят червей? — нахмурился Гибси. — Мне казалось, они питаются травой.
— Нет, червями. Нам рассказывали на природоведении.
— Блин, у меня не было природоведения.
— Все в Ирландии изучают природоведение в начальной школе, Джерард.
— Все, кроме меня.
— И ты в том числе.
— Когда такое было?
— Помнишь, когда учитель выводил весь класс на долгие прогулки?
— Ну?
— Так вот, это было в рамках природоведения.
— Надо же, — хмыкнул Гибси. — А я думал, это типа физры.
Заинтригованная, я склонила голову набок, глядя, как парочка по очереди нянчится с диким животным.
— Уверены, что его можно трогать?
— Не его, а Реджи.
— Реджи, — повторила я и вздрогнула, когда Гибси пощекотал зверьку пузико. — Между прочим, дикие животные разносят заразу.
— Только посмотри на него, — заворковала Клэр, протягивая мне ежика. — Откуда взяться заразе у такого чуда?
— Да уж, чудо. — Запоздало сообразив, что в моем чреве зреет нечто не менее чудесное, я попятилась и пожала плечами. — Ребята, просто скажите, как добраться до дома Каваны, а потом можете возиться с... хм... Реджи сколько захотите.
82
ВЗЛЕТАЮ ВЫСОКО, ПАДАЮ НИЗКО
24
ДЖОУИ
Кровь на стенах.
Кровь на полу.
Безучастные синие глаза.
Испуганные карие.
Разочарованные зеленые.
Образы дорогих людей, которых я подвел, вспыхивали во мраке, доводя панику до предела.
Дрожа с головы до ног, я уставился в незнакомый потолок, чувствуя, как холод проникает так глубоко в кости, что я на мгновение задумался, не нахожусь ли на пороге смерти. Я слышал, как сердце все еще бешено колотится в груди, но меня сковало оцепенение — конечности казались безжизненными.
В кромешной тьме я расчесывал руки до крови в отчаянной попытке избавиться от невыносимого ощущения зуда под кожей. Понимая, что терзающий меня голод не утолить никакой пищей, я перевернулся на бок и сглотнул желчь.
«Не бойся, Питер Пэн, теперь у тебя есть Венди».
— Моллой. — Облизав потрескавшиеся губы, я поерзал на постели и, когда меня не вывернуло наизнанку, медленно принял сидячее положение на краю кровати.
Боль.
Болело все.
Руки.
Глаза.
Ребра.
Сердце.
Каждая клеточка тела.
К безумию и боли добавился мучительный стыд. Стыд от осознания, что на сей раз я зашел слишком далеко. Из этого ада уже не выбраться. Слишком отвесный склон.
Ее лицо.
Оно единственное стояло перед глазами.
И, словно маяк, указывало путь к дому.
«Только возвращайся, Джо...»
На подкашивающихся ногах я поднялся и на ощупь двинулся вдоль стены, пока не наткнулся на выключатель. Едва загорелся свет, меня моментально накрыло. Голова взорвалась от боли. Вцепившись в комод, я старался дышать ровно и не грохнуться в обморок. Прояснившийся взгляд шарил по сторонам.
Я все еще здесь.
В поместье.
— Твою мать! — Глухо застонав, я уставился на свое отражение, однако из зеркала на меня смотрел незнакомец с разбитой, обезображенной физиономией, заросшей многодневной щетиной.
Я начисто утратил свой облик.
Превратился в неизвестно кого.
По-прежнему цепляясь одной рукой за комод для равновесия, я провел пальцами по сизовато-желтой опухшей щеке. В попытке оценить масштаб катастрофы я придвинулся ближе и, сощурившись, вгляделся в налитые кровью глаза.
Белки уже не просматривались.
Их скрывала сеточка полопавшихся сосудов.
Потрясенный, испуганный, я отшатнулся от зеркала, настолько был омерзителен отражавшийся в нем человек.
Ненавижу этот кусок дерьма!
Я убил кучу времени на поиск кроссовок и еще больше на то, чтобы завязать шнурки. Но в итоге миссия увенчалась успехом.
