Мне откровенно морочили голову. Они не отвяжутся от Джоуи, но что мне оставалось делать? Уйти, зная, какую «работенку» они для него приготовили?
Исключено.
На ватных ногах я доковыляла до машины, плюхнулась за руль и, заперев все двери, стала ждать, пока мой новый друг возьмет трубку.
— Звонила, миссис Джоуи-хёрлингист?
— Гибси? — Я прижала ладонь ко лбу и судорожно вздохнула. — У меня к тебе просьба.
Чуть погодя позади моей машины остановился серебристый «форд-фокус». Затаив дыхание, я наблюдала в зеркало заднего вида, как Гибси выбрался из салона и направился к пассажирской дверце моего «опеля».
— Знаю, у меня нет никакого права просить тебя об одолжении! — выпалила я, едва он устроился на соседнем сиденье. — Мы толком не знакомы. Ты, наверное, думаешь, я чокнутая. Сначала заявилась к тебе домой, потом позвонила, но у меня реально беда, а он...
— Ты сказала, шесть сотен? — перебил Гибси и, вытащив из кармана пальто пачку банкнот, протянул мне. — Вот, держи.
— Спасибо, — вяло кивнула я, сгорбившись под тяжестью вины и облегчения. — Правда, спасибо тебе огромное. Клянусь, я верну все до цента. Не сразу, но верну, с процентами...
— За деньги не парься, — повернулся ко мне Гибси. — Они твои. Безвозмездно.
— Нет-нет, — запротестовала я. — Я все верну, обещаю.
— Попробуй, только я не возьму, — спокойно ответил он. — Меня больше пугает, насколько срочно тебе понадобились деньги, раз ты обратилась ко мне. — Гибси долго разглядывал меня и наконец произнес: — Линчи глубоко увяз?
Первым порывом было соврать, но язык не повернулся.
Гибси, сам того не зная, спас отца моего ребенка от очередной госпитализации. Если не от могилы.
— Очень глубоко, Гибс. — Сердце бешено колотилось, слова давались с трудом. — А я просто... — Я сглотнула тугой комок. — Просто пытаюсь его спасти, но с каждым разом это все сложнее.
— Насколько все плохо?
— Героин, — выдавила я и украдкой смахнула слезинку. — Еще окси, кокаин и все, что можно нюхнуть и пустить по вене.
— А деньги?
— Расплатиться с дилером, — ответила я, сжимая виски. — Иначе он заставит Джоуи отрабатывать или того хуже.
Гибси шумно вздохнул:
— Хреново.
— Да уж, — деморализованная, измученная, согласилась я. — А еще он очень нездоров. Физически. Понимаю, сейчас все трясутся над Шаннон, но как же Джоуи? — Качая головой, я подавила рыдание. — Он тоже мог умереть на той кухне.
— Я не знал, — пробормотал Гибси.
— Потому что для семьи он пустое место, — всхлипнула я. — И под семьей подразумевается не Шаннон с мальчиками, а его мать, брат и... — Я осеклась, чтобы избежать нервного срыва, сделала несколько глубоких, размеренных вдохов и продолжила: — Только бы он поправился, Гибс. Он мне очень нужен.
— Потому что ты заикрилась?
— Что? — Я остолбенела, нахмурилась. — Откуда ты?..
— Не паникуй, я тоже умею хранить секреты, — огорошил Гибси. — Небольшой совет. Начинай-ка носить худи посвободнее, потому что — без обид — кое-кто круглеет.
— Вот блин.
— Надо полагать, Шаннон не в курсе, — протянул он. — А значит, Джонни тоже не в курсе, иначе бы давно мне сообщил.
— Нет, не в курсе. И ты не вздумай проболтаться, иначе...
— Я же сказал, что умею хранить секреты, — подмигнул Гибси. — Можешь на меня положиться, миссис Джоуи-хёрлингист.
84
МИССИС КАВАНА
ДЖОУИ
Не знаю, каким чудом мне удалось в потемках добраться до дома Каваны, но утром я проснулся в обнимку с унитазом. За дверью гремел сердитый женский голос, ругавший кого-то на все корки.
Чувствуя себя лучше, чем накануне, я встал, быстро оглядел ванную, дабы оценить нанесенный ущерб, и, ничего не обнаружив, скрепя сердце побрел к выходу, подгоняемый желанием поскорее исчезнуть из поместья мистера регбиста и вернуться к матери моего ребенка.
То, что я испытывал к себе, выходило далеко за рамки презрения.
Ненависть — тоже мягко сказано.
Мои поступки.
Поведение.
Предательство по отношению к Моллой.
От одной мысли об этом хотелось умереть.
Морщась от боли в висках — непосредственная реакция на солнечный свет, бивший в окно, — я распахнул дверь и выбрался в коридор, где застал дивную картину: женщина, по всей видимости мать Каваны, устраивала сыну капитальный разнос. Уперев руки в бока, невысокая блондинка стояла спиной ко мне на пороге одной из многочисленных комнат в этом царстве роскоши.
В перебранку вдруг вклинился голос сестры:
— Я уйду. Прямо сейчас, обещаю.
Я моментально напрягся, потому что узнал Шаннон даже сквозь дурноту. В ее голосе звучала паника, и я, словно моряк, услышавший песню сирены, забыл обо всем.
Готовый, по обыкновению, на что угодно, лишь бы отвести удар от сестры, я выкрикнул:
— Спасибо за приют, Кавана. Одолжишь толстовку?
Я мог вытерпеть все, что эта женщина собиралась обрушить на нас за бесцеремонное вторжение в ее дом.
Презрение.
Гнев.
Упреки.
Меня они не задевали, в отличие от Шаннон.
Закончив разбираться с сыном, блондинка повернулась ко мне. Я подобрался, но, вопреки моим ожиданиям, в ее глазах не было злости.
Или страха.
Только печаль.
И черт возьми, почему-то от этого все стало только хуже.
— Привет.
— Здрасте.
— Как тебя зовут, милый?
