Трясущимися руками я засыпал в кастрюлю пасту и поставил на огонь, после чего сосредоточился на женщине в углу.
— Встань и прими душ. Мне нужно накормить мальчиков, а им незачем видеть тебя в таком состоянии.
Она не шелохнулась. Меня это не удивило. И ни капли не тронуло. Внутри все перегорело, умерло. Я шагнул к матери, бесцеремонно вытащил из ее губ сигарету и затушил в переполненной пепельнице.
— Вставай. Ты воняешь табаком и бухлом.
Ноль реакции.
Переставив пепельницу и грязную кофейную чашку на сушилку, я снова наклонился над матерью.
— Вставай!
Сколько, блин, можно?! Достало. Мне нужно заботиться о Моллой, черт возьми.
— Джоуи. — Впервые мама подала признаки жизни, и что-то внутри меня в очередной раз умерло. — Джоуи. — Она вцепилась в меня двумя руками и всхлипнула. — Джоуи.
От нее несло алкоголем. Виски. Этот запах ни с чем не перепутаешь. Содрогнувшись, я помог ей встать. Надо убрать ее с глаз долой, пока не вернулись мальчишки. Не хватало и дальше ломать им психику.
— Займись ужином, Шан, — не оборачиваясь, попросил я, увлекая маму в коридор, а оттуда по лестнице в спальню.
Чем сильнее она рыдала и цеплялась за меня, тем больше я задыхался.
Желание прорваться сквозь стены этого дома и сбежать было таким сильным, что я практически ощущал его на вкус. Напрасные мечты. Никогда я не разорву цепи, приковавшие меня к этому дому.
К детям.
К женщине, которая произвела меня на свет.
Я мог лишь уйти в себя, самоустраниться единственным доступным мне способом.
— Соберись, мам, — бормотал я, пытаясь затащить ее обмякшее тело вверх по лестнице. — Помоги, мне одному не справиться.
Тщетно.
Она ничем не могла мне помочь.
Мы с ней два ходячих трупа с пустотой внутри.
Совершенно обессиленный, я добрался до верхней площадки и, подхватив маму на руки, понес в спальню.
В
Превозмогая боль в мышцах, я добрался до кровати, умудрившись не грохнуться по пути. Опустив маму на постель, я наклонился, снял с нее тапочки и развернул лицом к окну.
— Прости, Джоуи, — всхлипывала она, подложив ладони под голову. — Я так виновата.
Казалось, на сей раз она говорит искренне, но меня это не тронуло.
— Давай очухивайся, — безучастно произнес я и, опустившись на край кровати, принялся рыться в тумбочке. — Собери свое подобие мозгов в кучу ради мальчишек. Им такое зрелище ни к чему.
— Даррен, — причитала она, цепляясь за меня. — Мне нужен Даррен.
— Твой драгоценный Даррен свалил, — буркнул я, перебирая бесчисленные упаковки таблеток и пустые флакончики из-под пилюль. — Блин, мам, сколько ты уже приняла?
— Кто бы говорил. — Она шмыгнула носом и зарылась лицом в подушку. — Мне больно.
— Вот, держи. — Мне удалось отыскать пузырек с остатками валиума. — Выпей парочку, сразу полегчает.
— А вдруг он вернется?
— Кто? — Не особо вникая, спросил я, продолжая шарить в тумбочке в поисках заветных «колес». Они должны быть там.
— Нет, — промямлила она, глотая таблетки. — Твой отец.
— Ты не хуже меня знаешь, что будет, — откликнулся я, нащупав полную упаковку клоназепама и с облегчением отправив ее в карман. — Ты примешь его назад. И во вселенной Мэри Линч все наладится.
— Я твоя мать, — заплетающимся языком проговорила она. — Почему ты так меня ненавидишь?
— А я твой сын, — парировал я. — Почему ты так меня ненавидишь?
— Потому что ты — копия он, — пробормотала она, отворачиваясь от меня.
— Ну да, — невозмутимо подтвердил я, поднимаясь и не чувствуя ровным счетом ничего. — Я — копия он, а ты хуже нас двоих, вместе взятых.
— Джоуи, погоди! — крикнула она мне вдогонку. — Прости. Ради бога, малыш, прости. Пожалуйста, не бросай меня.
— Проспись, мам. — У меня не было ни малейшего желания выступать в роли ее персональной груши для битья. — Мне еще убираться и кормить твоих детей.
87
МЫ ОБРЕЛИ ЛЮБОВЬ ПОСРЕДИ ОТЧАЯНИЯ
25
ИФА
Под песню «Somewhere Only We Know» группы Keane я подъехала к дому девяносто пять в Элк-Террас и заглушила мотор. Нервы были на пределе. Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, я опустила солнцезащитный козырек и глянула на себя в зеркальце.
Подкрасив губы «Сочной вишней», я изобразила на лице самую ослепительную улыбку и, судорожно вздохнув, завинтила тюбик с помадой.
Ты справишься.
Он по-прежнему твой Джоуи.
Он никуда не делся.
Верни его.
Распустив стянутые в хвост волосы, я взбила их и, бросив на пассажирское сиденье резинку, выбралась из машины.
Готовая к обороне, я обогнула исписанную граффити стену садика и, не обращая внимания на заросший двор, направилась к двери. Но не успела постучать, как створка распахнулась и на пороге возникла Шаннон.
— Слава богу. — В ее взгляде вспыхнуло облегчение. Она схватила меня за руку и буквально втащила в коридор. — Ифа.
— Привет, худышка, — срывающимся от волнения голосом ответила я и обняла ее крепче, чем следовало. Не сдержалась.
В нашу последнюю встречу я дико боялась, что она действительно окажется последней. Когда я увидела, что Шаннон снова на ногах, в синяках, но с улыбкой на лице, гормоны беременности взыграли с новой силой.
