— Нет. — Поборов желание виновато опустить голову, я посмотрел на нее в упор. — Но я стараюсь...
Стараюсь дать ей то, в чем она так отчаянно нуждается.
Чего заслуживает целиком и полностью.
Грудь сдавило от переизбытка эмоций. Слишком много на меня навалилось — она, сама ситуация, мои чувства, — однако я не шелохнулся, чтобы не портить момент.
— Джо. — Она переплела свои пальцы с моими. — Джо.
— Нужно потерпеть всего час, потом другой, да ведь?
Со слезами на глазах Моллой быстро закивала и страдальчески улыбнулась:
— Да.
За обедом завязалась оживленная беседа, но я не мог разобрать ни слова и, лязгая зубами, обливался даже не холодным, а ледяным потом. Парни обсуждали хёрлинг, девушки — детей, а меня жестко ломало.
— Мне нужно чем-нибудь закинуться, — признался я, повернувшись к единственной причине, вдохновлявшей меня бороться и терпеть боль. — Срочно.
— Господи, Джо, ты весь горишь! — воскликнула Моллой, вытирая мой вспотевший лоб.
— Нет, мне холодно. — Я стиснул ее изящную ладонь двумя руками. — Если сейчас срочно чем-нибудь не закинусь, станет совсем плохо.
В ее взгляде вспыхнула паника.
— Нет, Джо, нельзя.
— Надо.
— Нет. — Она покачала головой. — Час за часом, помнишь? Ты справишься.
— Сейчас сдохну. — Я наклонился к самому ее уху. — Выручай.
— Не могу, — выдавила она, вцепившись в мою руку. — Ты справишься, Джо. Справишься. Раньше ведь получалось. Пусть эта дрянь выветрится из организма, малыш, и тебе сразу полегчает.
— Говорю же, мне срочно надо чем-нибудь закинуться, иначе конец, — прохрипел я. — Сердце вот-вот разорвется.
— Пойдем, Джо, — затормошила меня Моллой. — Поехали домой.
— Если я встану, то отправлюсь не домой, — заставил себя признаться я. — Прости.
— Нет, нет, нет. Не извиняйся, ты ведь держишься.
Если бы. Еще минута, и я начну сдирать с себя кожу заживо. Настолько сильным, безжалостным был позыв, настолько всепоглощающим — голод.
— Не могу, Моллой.
— Нет, можешь.
— Реально не могу.
— Чел, тебе надо курнуть, — на редкость заботливо вклинился Алек и положил мне руку на плечо. — Только скажи, и я все организую.
Моллой покосилась на меня и, поколебавшись, нехотя кивнула.
— Помоги ему.
Я пулей сорвался с места и помчался так, что только пятки сверкали. Желудок скрутило, к горлу подкатила тошнота.
— Давай, давай, — поощрял Алек, когда мы юркнули за спортзал и меня начало выворачивать наизнанку. — Проблюйся как следует, а потом я угощу тебя первоклассной травкой, дружище.
— Провались моя гребаная жизнь, — стонал я, извергая из себя желчь и отраву. Каждый вдох обжигал горло. От каждого удара сердца кровь бурлила, плавила вены. — Сейчас сдохну.
— Не сдохнешь. Просто у тебя ломка. — Алек протянул мне аккуратно свернутый косяк. — Курни, чел. Подлечись.
Лязгая зубами, я глубоко затянулся, жадно наполняя легкие, пока те не вспыхнули огнем, а рассудок не затянуло туманом.
— Вот так. — Алек одобрительно похлопал меня по плечу. — Садись и кайфуй.
Дрожа с головы до ног, я кое-как опустился на дорожку за спортзалом и сделал новую затяжку.
— Блин, — протянул я, медленно выпустив облачко дыма.
— Знаешь, не мне тебя судить. Бог свидетель, я сам без конца лажаю, — завел Алек, — но тебе реально нужна помощь.
— Блин, Ал, завязывай с нотациями.
— Тебе полезно, Джо. У тебя девушка, скоро родится ребенок, и я буду хреновым другом, если не вмешаюсь и не вправлю тебе мозги. На что ты подсел? Героин? С него просто так не соскочишь, иначе бы в нашей стране не строили рехабы и наркологические клиники. Это серьезная хрень, чувак. И от людей вроде Холланда просто так не отвяжешься. Тебе ли не знать.
— Не представляю, что делать, — подавленно пробормотал я. — Она ведь нуждается во мне.
— И она до сих пор с тобой. — Алек легонько ткнул меня в бок. — Никуда не уходит, значит надежда еще есть. Твоя маленькая семья очень на тебя рассчитывает. Не все потеряно, чел, главное — захотеть. Ты должен бороться.
— Боюсь... я кончился как боец, — чуть слышно пробормотал я. — Я дико устал, Алек. Психологически. Башка уже не варит от усталости.
— Привет, жеребец. — Знакомый голос заставил меня встряхнуться, сосредоточиться.
Моллой обогнула спортзал и устроилась на стене напротив, куда не дотягивался дым.
Презирая себя за то, в какое ничтожество превратился, я опустил голову, придавленный тяжестью стыда.
— С ним все зашибись, — заверил Ал своим обычным развязным тоном. — Линчи просто пора вернуться к истокам.
В кармане громко затрезвонил мобильный, звук мучительно резанул по ушам. Сделав очередную затяжку, я вручил Алеку косяк и потянулся за телефоном.
Внутри все опустилось, когда на экране высветилось имя сестры. С появлением в ее жизни мистера регбиста Шаннон стала редко мне звонить, особенно во время уроков. Если в разгар учебного дня она набрала мой номер, значит случилась беда.
Я поднес телефон к уху и выпалил:
— Шан? Что случилось?
— Джоуи, — захлебывалась слезами Шаннон.
Я моментально насторожился, в венах забурлила кровь.
Сквозь бессвязные рыдания мне кое-как удалось разобрать:
— З-забери м-меня отсюда.
97
БОЙФРЕНДЫ, БРАТЬЯ И БЕСПРЕДЕЛЬЩИЦЫ
ИФА
