То смеясь, то плача, Шаннон целовала мои щеки — казалось, она на грани истерики. Неизвестно, сколько бы это продолжалось, не оттолкни ее Олли.
— Эй, я еще не закончила!
— Я знал, что ты справишься. — Олли со счастливой улыбкой обнял меня за талию. — Справишься и вернешься к нам.
— А как же иначе, Олс. — От переизбытка эмоций голос звучал сипло и глухо. — Ну ты и вымахал за лето.
— О-ии. — Шонни дернул меня за штанину, обратил ко мне карие глазенки. — О-ии.
И всё.
Мордашка Шона разбила мне сердце.
Мой мальчик.
Он приходился мне братом, однако с ним все было иначе.
С рождения Шон полностью зависел от меня.
Пускай он не был мне сыном, но я к нему испытывал скорее отцовские, нежели братские чувства.
— Привет, Шонни-бу. — Сглотнув тугой комок, я сел перед ним на корточки. — Как поживает мой малыш?
— О-ии. — Он моментально забрался ко мне на колени. — Шонни любит О-ии, — зашептал он мне на ухо, пухлые ручонки гладили меня по лицу. — С О-ии Шонни счастливый.
— Джоуи тоже любит Шонни. — Я крепко обнял малыша, потрясенный тем, как бойко он лепечет. — Джоуи очень гордится Шонни.
— Ребята, расступись, не задавите брата, — скомандовал Джон, когда они всем скопом навалились на меня.
Вообще-то, ничего страшного бы не случилось, не подключись к ним придурочный светловолосый здоровяк.
— Господи, Гибс, ну куда ты лезешь! — Кав выдернул друга из кучи-малы и помог моей сестре встать. — Богом клянусь, ты как щенок, которому не хватает внимания.
— Не внимания, Джонни, а чтобы ему хорошенько почесали пузико, — ответил Гибси, а потом повернулся ко мне. — Только посмотрите: возвращение блудного сына во всей красе. Как твое ничего, дружище? — подмигнул он.
— Ты в своем репертуаре, — сощурился я.
— Ага, — просиял он и заключил меня в объятия.
Охренеть не встать — этот олень реально меня обнял.
Застигнутый врасплох, я застыл как вкопанный.
Не в силах шевельнуться.
Шевельнешься тут, когда руки прижаты к бокам, а Гибси продолжает стискивать тебя в кошмарных медвежьих объятиях.
— Хочешь верь, хочешь нет, Линчи, я, можно сказать, успел соскучиться по твоей дурьей наркоманской башке.
— Хочешь верь, хочешь нет, Гасси, но твою башку, вернее, мяч для регби, который у тебя вместо нее, я откручу, если ты меня не отпустишь.
— О нет, — застонал Джонни. — Господи Исусе, сейчас начнется.
— Я знал! — Гибси убрал от меня лапы и уставился на Кава. — Всегда, блин, знал. Это уже второй раз, когда кто-то говорит такое. — Он схватился за голову и испустил страдальческий вопль. — Второй, Джонни. Второй! Это уже система.
— Банальное совпадение, Гибс, — старался утешить его Кав. — Я тебе тысячу раз говорил: у тебя симметричная голова идеальных пропорций.
— Симметричная? — оскорбился Гибс. — Нашел куда впихнуть свою математику! У меня, между прочим, комплексы, Джонни!
— Ты сам ходячий комплекс, Гибс. — Закатив глаза, Кав похлопал приятеля по плечу, а затем шагнул ко мне и протянул руку. — Джоуи-хёрлингист.
— Мистер регбист. — С ответной ухмылкой я крепко пожал его ладонь. — Спасибо тебе.
Он коротко кивнул, в синих глазах сквозили неприкрытые эмоции.
— Всегда пожалуйста, брат.
Двумя короткими фразами мы сказали друг другу все.
И оба это понимали, выразив взаимное уважение единственным рукопожатием.
— Джо, — улыбнулся Даррен, когда я приблизился к столу для пикника. — Отлично выглядишь.
— Даррен, — сквозь зубы поздоровался я. — Спасибо.
— Познакомься с Алексом, — кивнул он на сидящего рядом мужчину. — Вообще-то, вы встречались на маминых похоронах, но не знаю, помнишь ли ты...
— Очень приятно. — Я протянул бойфренду брата руку. — Даррен совершенно прав, я вообще тебя не помню.
— А, ничего страшного, — откликнулся тот с сильным северным акцентом. — Рад видеть тебя в добром здравии, приятель.
— Ага. — Прочистив горло, я сосредоточился на старушке, чей пристальный взгляд прожигал во мне дыру. — Привет, бабуля.
— Джозеф. — Она потянулась ко мне; в зеленых глазах стояли слезы. — Наш маленький Джозеф.
Опустившись на колени перед прабабушкой, я поцеловал ее хрупкую морщинистую ладонь.
— Прости, бабуля.
— За что ты извиняешься, мой хороший?
— За то, что подвел тебя. — Я шумно выдохнул и покачал головой. — За то, что разочаровал.
— Посмотри на меня. — Дрожащими старческими руками бабуля обхватила мое лицо. — Где ты видишь разочарованного человека?
Ответить мне не удалось.
Слишком было больно.
— Я так тобой горжусь. — Она наклонилась и поцеловала меня в лоб. — Жаль, дедушка не дожил, он бы сказал тебе то же самое.
Блин.
Ее слова были как ножом по сердцу.
— До отъезда на Беару я должна тебе кое-что передать. — Бабуля понизила голос, чтобы не услышал Даррен. — Не хочу, чтобы твои братья с сестрой знали.
Она украдкой сунула в карман моей худи конверт.
— Дедушка оставил его специально для тебя, но удобный момент все не подворачивался. Ведь он... Пока ты жил под одной крышей с отцом... Вот я и приберегала конверт до лучших времен.
— Дедушка? — озадаченно нахмурился я. — И что там, внутри?
— Письмо, из которого ты все поймешь, — шепнула она и приложила палец к губам. — Только остальным ни гу-гу.
Я растерянно кивнул.
