— Я согласился пойти в Томмен только ради того, чтобы вернуться к ней, — вырвалось у меня. — И с радостью бы уступил ей свое место. Говорю, просто чтобы ты знал.
— Я уже не знаю, что думать, — рявкнул Тони, потирая челюсть. — Знаю только, что лучше бы ты не возвращался.
— Тем не менее я здесь.
— Ты не понимаешь, что натворил. Какую боль причинил моей дочери. А если бы понимал, оставил бы ее в покое, позволив мне самому позаботиться о моей семье.
— Не вариант, — отрезал я, изо всех сил стараясь не сорваться. — Нравится тебе или нет, но твоя семья — это и моя семья тоже.
— Она моя дочь.
— И мать моего ребенка! — пылко возразил я. — Расставаться с ней я не собираюсь, Тони. Она носит моего ребенка.
— И
— Ты можешь попробовать отлучить меня от своего ребенка, но не от моего.
Я собрался уходить, но Тони сгреб меня за капюшон худи.
Опустив руки по швам, я замер в ожидании удара в лицо. Однако его не последовало.
— Докажи, что я ошибаюсь, Джоуи. — Тони сгреб меня в объятия. Голос звенел от переизбытка эмоций. — Докажи, что я ошибаюсь, сынок.
— Не сомневайся, Тони. — Судорожно сглотнув, я крепко обнял бывшего босса. — Докажу.
Час спустя, по-прежнему злясь на мир и всех, кто в нем живет, я лег на землю рядом с маленьким деревянным распятием, закинул руки за голову и уставился в безоблачное летнее небо.
— Ты там? — спросил я и сам же себя одернул. — Хотя о чем это я? Ты наверняка сейчас с ним.
Вокруг была смерть — тихая, спокойная, и на мгновение меня охватила зависть.
Ярко сияло солнце, и впервые за долгие годы в голове царила ясность.
Ну и что теперь?
Как поступить?
Вернуться и устроить разборки с Тони?
Упасть перед ним на колени и извиниться?
Схватить Моллой в охапку и убежать с ней далеко-далеко?
Жить?
Быть счастливым?
Пойти домой?
Куда?
— Ты меня кинула, — шепнул я, водя пальцами по могильному холмику.
Мой бесцветный, лишенный всяких эмоций голос неприятно резанул по ушам.
Зажмурившись, я старался вызвать в памяти ее образ.
Лицо.
Запах.
Голос.
Ее боль.
Крики.
Всхлипнув, я вытер щеки тыльной стороны кисти и встал.
— Еще увидимся, мама. — По лицу снова скатилась слезинка. Удивительно, как у меня до сих пор не атрофировались все чувства. — Не пытайся снова залезть мне в голову, ясно?
Отряхнув джинсы от грязи и травы, я сделал несколько глубоких успокаивающих вдохов и направился к его могиле.
Один раз.
Еще в рехабе я поклялся, что сделаю это один-единственный раз.
И забуду.
Должен забыть.
Только эта мысль не давала мне сойти с ума на раннем этапе.
Ненависть и горечь стали моим стимулом.
Я молча собрал все свечи, венки, букеты, оставленные его семьей, и швырнул через ближайшую стену.
— Ну, старик, как ощущения? — спросил я, останавливаясь у его могилы и расстегивая ширинку. — Каково это, наконец гореть в аду?
— Джоуи, милый. — Она тронула меня за плечо, и тело пронзила боль. Прикосновение. Чувство.
Физический контакт ранил. Нежность убивала.
— Я получила твое сообщение.
— Я помочился на его могилу.
— И только? — С горестным вздохом она уронила сумочку на траву и опустилась рядом со мной на колени у могилы матери. — Завидую твоей выдержке. Я бы лично пошла вразнос.
— А еще выкинул все цветы, — буркнул я. — Но легче не стало.
— Нет, — с грустью согласилась она. — И возможно, никогда не станет. По крайней мере, по ощущениям.
— Тридцать восемь, — шепнул я, кивнув на маленькое распятие с вырезанными на нем датами жизни матери. — По сути, почти ребенок, Эдель.
— Знаю, милый.
Она взяла меня за руку.
И я ее не отдернул.
Впитывал прикосновение ее ладони к своей.
— Мне так ее не хватает. — Я зажмурился, из глаз хлынули слезы. — Дико не хватает. — Голос у меня надломился, из горла вырвался сдавленный всхлип. — Я скучаю по маме.
— Мама любила тебя, Джоуи, — заверила Эдель, прежде чем заключить меня в объятия. — Клянусь. — Она прижала меня к себе и погладила по волосам. — Просто она разучилась выражать свою любовь.
Едва мы въехали в ворота поместья, меня захлестнул миллион мыслей и эмоций. Впрочем, все они моментально выветрились при виде братьев и сестры.
— Джоуи!
— О-ии.
— Народ, он вернулся. Наш Джо вернулся! — Шаннон держала на вытянутых руках торт.
Шон со связкой воздушных шариков сидел на плечах у Кава.
Олли сжимал край самодельного плаката с надписью «Добро пожаловать, Джо», второй конец достался, блин, Гасси.
У всех на макушке были праздничные колпаки.
Господи, даже бабуля приехала — она сидела за украшенным шарами и лентами столом для пикника вместе с Джоном-старшим и Дарреном. Гребаным Дарреном.
— Что это за фигня? — Глубоко тронутый, буркнул я, отстегивая ремень. — В честь чего?
— А я предупреждала, они истомились по старшему брату. — Эдель со смехом распахнула дверцу. — Добро пожаловать домой, Джоуи Линч.
Не успел я выбраться из машины, как ко мне всей толпой ринулись Шаннон, Олли и Шон.
— О господи, Джо. — Младшая сестра фактически повисла у меня на шее и чуть не задушила в объятиях. — Джо, Джо, Джо.
