В поисках палетки с бронзерами я рылась в дурацкой запасной косметичке, куда складывала всякую невостребованную фигню из наборов, подаренных на день рождения и Рождество, и мысленно ругала себя на все корки за то, что никогда не покупаю понравившуюся косметику в двух экземплярах. И тут пара до боли знакомых татуированных рук обняла меня со спины и притянула к родной груди.
— По шкале от одного до десяти на сколько ты на меня злишься?
— Джоуи, блин! — ахнула я, чуть не подпрыгнув до потолка, хотя до сих пор думала, что это образное выражение. — Почему нельзя зайти нормально через дверь?
— Зачем нарушать традицию? — Его губы касались моего уха, глаза ловили мой взгляд в отражении. — Я бы сказал «отличные ножки», но разве можно обижать все прочие части твоего восхитительного тела?
Его ладони самым нахальным образом переместились с моей талии на бедра, пальцы скользнули под кружевную ткань трусов, оттянули резинку — и отпустили со щелчком.
— Отличное все, Моллой, — сообщил Джоуи, снова сомкнув руки на моей талии.
Ниже пупка затрепетало в страстном предвкушении.
— Спасибо.
— Ну так сколько? По шкале от одного до десяти?
Мои веки сами собой закрылись — неизбежная реакция на его прикосновение, с губ сорвался судорожный вздох.
— Одиннадцать.
— М-да. — Джоуи ткнулся лицом мне в затылок, втянул носом воздух и тяжело вздохнул. — Предсказуемо.
Словно агнец на заклание, я прильнула к нему, не в силах противиться искушению.
— Это все, что ты скажешь?
— Я свинья. — Джоуи поцеловал меня в щеку. — Недостойная скотина. — Снова поцелуй, на сей раз в другую щеку. — Прости. — На сей раз меня чмокнули в линию скул. — Я тебя люблю.
— Ты все забыл? — Я обернулась, и новый поцелуй пришелся мне в уголок губ. — Забыл наш вчерашний разговор?
— Я помню, что накосячил.
Я закатила глаза:
— Ты вечно косячишь.
— Эй. — Джоуи взял мое лицо в ладони, наклонился и вперил в меня ясный взгляд зеленых глаз. — Я серьезно. — Он потерся носом о мой нос, чмокнул его кончик и покаянно вздохнул. — Прости меня за вчерашнее.
— За что именно?
— За то, что кое-кто поступил как последняя сволочь и довел свою девушку до слез.
— Даже так? — Мысленно проклиная себя за малодушие, я, совершенно одурманенная ласками Джоуи, таяла в его объятиях и понимала, что увязла по уши. — Ладно, если увидишь этого утырка, передай, что я его не прощаю.
— Вот и правильно. — Он снова потерся носом о мой нос. — Говорят, твой бойфренд — редкостная скотина.
— Еще какая, — согласилась я, откликаясь на его нежный поцелуй. — Терплю его только из-за огромного члена.
— Серьезно?
— Ага. Жить без его члена не могу.
— Хорошо, что у него такой волшебный член, да? — Джоуи привлек меня к себе. — И пальцы. — (У меня перехватило дыхание, когда его ладонь скользнула под резинку моих трусов.) — И язык.
Секунда — и мое сопротивление было сломлено; мы слились в поцелуе, из-за чего мои разбушевавшиеся гормоны ошалели окончательно.
Четко осознавая, что Джоуи губителен для моего рассудка не меньше, чем наркотики для его, я прервала поцелуй, пока окончательно не растворилась в своих чувствах.
Чтобы не потерять голову, я отстранилась и уперлась ладонями ему в грудь.
— Ну нет, так легко ты не отделаешься.
— Я и не надеялся.
— И вообще, почему ты здесь? Думала, встретимся в школе как обычно.
— Я должен был извиниться, — ответил он и, стерев большим пальцем остатки старого блеска для губ, одним прыжком перемахнул через подоконник.
Пару секунд спустя в комнату влетел рюкзак, потом хёрли, шлем и, наконец, сумка с моими вещами, забытая у него дома.
— Ты принес мою подвеску? — спросила я, глядя, как Джоуи с ловкостью альпиниста залезает обратно. — А то я без нее как голая.
— Само собой. — Он достал из кармана серебряную цепочку и шагнул ко мне. — Повернись.
Подчинившись, я приподняла волосы, пока Джоуи возился с застежкой.
— Спасибо, жеребец.
— Всегда пожалуйста, королева.
— Но у тебя по-прежнему неприятности.
— Как обычно, — буркнул он, нежно поцеловал меня в шею и плюхнулся на постель. — Слушаю тебя внимательно.
— В смысле?
— Ты хотела поговорить. — Джоуи откинулся на локтях; он так гармонично — и безумно сексуально — смотрелся на моей кровати. — Давай поговорим.
— Точно. — Внутри шевельнулась паника, и я торопливо застегнула рубашку. — Правда, разговаривать мы собирались вчера после твоей смены. — Я осеклась, нахмурилась. — Получается, этого ты тоже не помнишь.
— Вчера, сегодня — какая разница. Не томи уже.
— Не... томить? — на автомате повторила я, ощущая себя на грани истерики.
— Ну же, Моллой. Говори.
Я понимала, что не готова.
Если вчера мой бойфренд обдолбался неизвестно чем и ничего не соображал, то сейчас он сидел на моей кровати — совершенно вменяемый — и выжидающе смотрел на меня.
— Потерпит, — объявила я, пытаясь любой ценой выиграть время. — До обеда точно. А еще лучше до конца уроков, — тараторила я, бесцельно размахивая руками. — После работы тоже неплохо. Или завтра. Да, завтра — самый оптимальный вариант. Мне вообще не горит.
