Я закатил глаза. Алекс становился ужасно нудным, когда говорил о своей работе.
— Похер, часовня, богадельня, церковь, — отмахнулся я. — Ты весь вечер помнишь? Помнишь, как мы в баре сидели?
Официант принёс блюда, и я примолк.
— Конечно, весь, — выдохнул друг, когда остались наедине. — Это ты полено. То есть в дрова. А я нормальный был.
— Круто, тогда глянь, — я протянул Алексу телефон с фоткой Евы. — Я с этой девкой уезжал?
Алекс нехотя взял мой мобильный. Приблизил фотку, на которой Ева в соломенной шляпе и солнечных очках. Да, фотка мало что может сказать, ведь окуляры во все лицо, но у Алекса глаз заточен, он почти художник, так что вся надежда на него.
Спустя пару минут и пристальное внимание друг выдал неутешительное:
— Вроде бы… Не знаю. А другой фотки нет?
Теоретически можно залезть в соцсети, но я думал, что и так разберёмся.
— Погоди, Бес… — подавившись смешком, уточнил Алекс. — Ты хочешь сказать, что не помнишь девчонку, с которой уезжал из клуба?
Я хмуро смотрел на друга, не зная, что делать: то ли оскорбиться, то ли забрало начистить, чтобы не ржал над старым больным человеком.
— Боже, это надо просто запомнить, — в открытую ржал Алекс. — Бестужев не помнит, с кем ночь провёл. Друг, это старость!
— И алкоголь, — сквозь зубы подтвердил я.
— Ну это само собой, — отсмеявшись, признал Алекс и вздрогнул от входящего вызова. — Возьми.
Он потянул мне мобильный, а я, даже не глянув на экран, принял звонок, чтобы услышать набивший оскомину голос:
— И долго ты от меня бегать собираешься, Кирюх?
Глава 23
— Это ты! Ты! Во всем виновата, — налетела на меня Соня в коридоре больницы. Ее губы дрожали, а ресницы слиплись от слез.
— О-о-о! — радостно подхватила я Софию под локоть. — А как твоя беременность? Уже вне опасности? Или ты кровотечение с месячными перепутала?
Соня попыталась затормозить новыми кроссовками неонового цвета, но если я шла, я шла напролом. И пока не дойду до смотровой, черт меня кто удержит.
Я не верила, что с Андреем случилось что-то страшное, но и не поехать в больницу не могла. Как бы цинично это ни звучало, но я не могу позволить утащить ему тайну двадцати двух миллионов в могилу.
Сплюнула пару раз при мыслях о могиле.
— Как ты смеешь так со мной говорить? — встрепенулась София, стараясь вырвать свой локоть из моего захвата. — Ты хотя бы понимаешь, что это не шутки. Кровить не должно на первом триместре.
— Прекрати трахаться по злачным закоулкам, и будет тебе счастье, — безразлично посоветовала я и отпустила сестрицу. Сама постучала в дверь палаты и, не дожидаясь ответа, вошла.
Андрей сидел на кушетке с ссадинами на лице и перебинтованной рукой. Как понимаю, гипс. Муж бросил на меня короткий холодный взгляд, но, поняв, кто перед ним стоял, резко заглушил блики огня в глазах.
— Ты приехала… — неуверенно и от этого немного жалобно прозвучало из уст супруга. Я поставила сумку на тумбочку и уточнила:
— Только чтобы убедиться, что ты не умираешь. В остальном не строй иллюзий…
Из-за ширмы вышел врач и поджал губы, глядя на меня.
— Посторонних прошу выйти…
— Нет, — оторвал Андрей. — Это моя жена.
— Бывшая, — дотошно уточнила я и перехватила из рук врача планшетку. Перелом в области предплечья, ушиб на рёбрах, ссадины. Ничего фатального. Можно отправляться домой.
Я вернула больничную карту врачу и развернулась за сумкой, но Андрей попросил:
— Мы можем поговорить наедине…
Врач и я уставились на него с таким подозрением, словно мрт головы пропустило сотрясение. Но доктор, что-то подумав, кивнул и быстро удалился из палаты. В закрывающуюся дверь я успела увидеть, как Соня ходила взад-вперёд и говорила с кем-то по телефону.
— Спасибо, что приехала, — мягко сказал Андрей и встал с кушетки. Слегка прихрамывая, прошёл к кулеру и налил стакан воды. — Я и не думал…
— Я тоже, — холодно отозвалась я, замечая что-то старое, до боли знакомое, в жестах Андрея. И сейчас мне это не нравилось. Я даже потерла запястья, чтобы разогнать холод рук… — Но ты жив, здоров, поэтому я поеду…
Я положила ладонь на ручку двери, но услышала слишком печальное:
— Не оставляй меня, Ев…
Вот что пугало в его словах. Печаль. Горе. Забытая нежность.
Меня охватил озноб. Я словно в ледяную статую превратилась, не в силах побороть паралич. Только губы шевельнулись, выдавив ожидаемое.
— Нет. Прости… — и у слов был привкус панна-котты с резкими и слишком горькими нотами ванили.
— Ев, я… — Андрей сделал неуверенный шаг ко мне и перехватил мою руку. Сцепил пальцы, как мы делали это на прогулках. Только сейчас старые воспоминания казались такой глупостью. — Я… Знаешь, когда сегодня влетел под мост вместе с автобусом, я до последнего думал, что я сука проклятая, которая так и не успела тебе сказать самого важного…
— Не надо, — дрожь в моем голосе была настолько отчётливой, что знай меня Андрей чуть хуже, подумал бы, что я собралась разреветься. Я дернула руку к себе, но длинные пальцы мужа окольцевали запястье получше любых кандалов.
