— Божечки, божечки, милый, как я по тебе скучала, — шелестела Ляля, не размыкая объятий и целуя Алекса в щеку. — Я даже не думала, что ты к нам приехал…
— Работа, — признался смущённо друг, аккуратно перекладывая ладони со спины Ляли ей на задницу. Я закатил глаза и собирался уже обойти парочку голубков, но тут Ляля отстранилась и заговорщицки наябедничала:
— А я с подружкой тут. У неё жуткая депрессия… — Алекс кивнул и хотел что-то уточнить, но Ляля отстранилась и, сделав пару шагов назад, вытащила из толпы мою Еву! — Ева, познакомься, это Алекс, архитектор из Москвы.
Хорошо хоть не алкоголик, как в советском фильме.
Алекс расплылся в улыбке и протянул свои загребущие лапы к Еве, но она не торопилась знакомиться, а во все свои янтарно-медовые глаза уставилась на меня. Я тоже посмотрел.
И снова это чувство, что ей ни этот клуб, ни знакомства не нужны.
Короткие, все те же шорты с уткой на кармане, но на этот раз чёрная кофта с одним открытым плечом.
Алекс, заметив зрительный поединок, нашёлся не сразу, но спустя минуту вернул себе самообладание.
— А это Бес, мой друг…
— А это имя или фамилия? — дотошно уточнила Ляля, создавая иллюзию, словно никто не замечал искр, которые сыпались от нашего с Евой пристального внимания друг к другу.
— Это Кирилл, — исправился Алекс, а Ляля и тут нашла что уточнить:
— Ева, это Кирилл…
— Я знаю, — холодно призналась Ева, и мне пришлось пожать плечами. — И мы уезжаем.
— Ева, но мы только приехали, Давай немного побудем здесь… — канючила Ляля, пританцовывая на одном месте. Ева бросила на неё раздражённый взгляд, но, наткнувшись на выпученные глаза и ладошки, сведённые вместе в молитвенном жесте, смягчилась. Все вместе мы вернулись за наш столик. Алекс так умело отвлекал Лялю, что я мог спокойно рассмотреть Еву. Она не выказывала интереса. Блуждала пустым взглядом по залу и дёргала кончик своего рыжего хвоста.
Найдя паузу в болтовне Ляли, Алекс слегка наклонился и буркнул:
— Это была не она…
Ева, заметив наше перешептывание, приподняла бровь и демонстративно уточнила, потрогав себя за шею.
— У вас краска…
Алекс спохватился. Попробовал оттереть. Но, видимо, краска не славилась добрым нравом, потому что упорствовала. На помощь пришла Ляля и предложила оттереть под водой.
Парочка ненормальных удалилась.
Я искоса бросил ещё один взгляд на Еву, которая поудобнее села на диванчике и оперлась на спинку. Тонкая ладонь взлетела в воздух, а потом резкое:
— Ну… я жду… — и столько сарказма было в одной фразе, что будь я лет на десять моложе, точно бы поверил в это напускное равнодушие. Сейчас же я видел, что Ева бесится, но все же дёрнул удачу за хвост.
— Не жди. Ничего не будет. Приоритеты поменялись, — со смешком признался я и поймал горячую волну злости.
— То есть мне не нужно ничего отрабатывать?
Я упёрся локтями в колени и скрестил пальцы в замок. Пристроил на них подбородок и, лукаво прищурившись, уточнил:
— А ты можешь?
Взглядом ударило словно плетью. Ева скопировала мою позу, и нас разделял только стол. Останавливал.
— Конечно, — слова сочились ядом. — Я ведь всю жизнь мечтала быть оттраханой в грязном сортире.
Теперь мое фальшивое удивление и коротко брошенное:
— Ну пошли.
Я встал и протянул Еве ладонь. Она оторопело смотрела на мою руку, словно ее привлекло что-то помимо тонких нитей браслетов на запястье, а потом вздёрнула подбородок, встала и прошла впереди меня в толпу. Я следовал, не упуская из поля зрения рыжие волосы, что качались в хвосте между лопатками. Наверно, острые. И мелкие пятнышки веснушек.
Ева прошла поворот к туалетам и быстро шмыгнула в холл. Не оборачиваясь, ударила в дверь ладонью и вышла на улицу. Она словно и не собиралась меня ждать. Просто свободной походкой в балетках без каблуков шла к своей машине, и я не выдержал. Подбежал. Схватил за тонкое запястье и развернул к себе лицом. Цветочный аромат ударил по нервам, заставляя даже кожу впитывать запах.
— Что с тобой не так? — резко спросил я, прижимая Еву спиной к стене здания. — Покупаешь тебя, ты нос воротишь. Не покупаешь — один черт недовольна.
Ева хотела отстраниться, но я слишком хотел касаться, запомнить пальцами ощущение нежной кожи.
— Все со мной так, — выдохнула Ева, и я склонился к ее лицу, чтобы поймать едва уловимый аромат шоколада. — Это с тобой не так. С первого знакомства. С одной встречи ты словно череда неудач преследуешь меня. И даже сейчас, понимая, что ничем кроме постели я тебе не смогу вернуть ничего, ты все равно глумишься!
Голос дрожал и вибрировал. А у меня сердце плясало под эту музыку, не зная, что быстрее делать — зайтись в экстазе или сдаться от непонимания.
— Отработаешь. В прямом смысле. Я хочу, чтобы ты взяла мою рекламу. И то… я и за неё нормально заплачу. Не люблю за подарки в ответ деньги получать…
Что-то я не то сказал. Ева сжала небольшие кулачки, и один из них упёрся мне в грудь.
— В прямом смысле? — губы дрогнули, а аромат снова растворялся в воздухе ночного города. — Нет никакого прямого смысла, господин Бестужев. Я не работаю в агентстве.
