После минутного молчания он кивнул головой. Пытаясь скрыть свою радость, я прошла в ванную комнату. В ванной все стерильно чисто. На полочке аккуратно расставлены его принадлежности для мытья и бритья. Ничего женского нет. Подожди Костя, сейчас ты заснешь, и я все про тебя узнаю. Может, даже найду компромат на тебя. По крайней мере, мечтаю об этом. Сегодня он снова оставил флэшку в ноутбуке, это мой шанс. Стяну флэш-карту, посмотрю твои документы и свалю домой, надеюсь, в последний раз. Откровенно говоря, я уже не испытывала к нему ненависти. Он вызывал интерес и в глубине души даже нравился мне. Да, черт, нравился! К тому же, он не сдал меня в милицию, и в постели с ним хорошо. Он чем-то напоминал мне Филипа: мягкий, добрый, спокойный, но страстный.
Когда я вышла из душа, Костя уже спал, мирно посапывая. Я улыбнулась про себя. Ведь не боится же, что я его грохну. Тонкий психологический нюх на людей. Я решила для верности часик подождать и легла рядом. Час тянулся невероятно медленно, мои веки тяжелели, и бороться со сном оказалось очень сложно. Но надо действовать. Встала с дивана и подошла к столу, включив на телефоне фонарик. Вытащив флэш-карту из ноутбука, положила ее к себе в сумку. В столе встроены три отодвигаемых ящика. Я осторожно открыла первый и посветила внутрь фонариком. Пухлая папка, в ней пустые листы А4. Скрепки, карандаши, ручки, степлер. Второй ящик. В прозрачной зеленой обложке – кипа медицинских листов. Анализы, УЗИ. Меня бросило в пот. Чем он болен? СПИД?
Обследования…электрокардиография, эхокардиография… Неужели, сердце? Я пыталась разобрать непонятные закорючки медицинского заключения.
«Гипертрофическая кардиомиопатия». Что это значит? Внезапно загорелся свет, и я зажмурила глаза.
– Так удобнее читать? – Костя облокотился на дверной косяк и смотрел на меня все тем же серьезным, невозмутимым взглядом. Я так увлеклась, что даже не услышала, как он встал. Теперь знаю, что чувствуют преступники, когда их застают на месте преступления…
– Прости, – я задвинула ящик и опустила глаза.
– Это так предсказуемо: ублажать меня, чтобы потом рыться в моих вещах.
Я вспыхнула, но промолчала.
– Верни флэшку, там нет твоих фотографий.
Я не двигалась. Он лжет. Не буду отдавать.
– Я стер эти кадры сразу после того, как распечатал те две, которые у тебя. У меня нет на тебя компромата.
Я удивленно уставилась на него.
– Зачем? Я не понимаю…
– Я мог передумать и отправить эти фотографии в соответствующие органы. Но мне этого не хотелось. Я подъезжал к дому в ту ночь и видел, как преступник грохнул охранника и поднял пистолет на тебя. Не думаю, что ты каким-то образом замешана в этих преступлениях. Твоя вина в том, что ты присвоила себе чужие деньги. Алчность и корысть не самые хорошие качества для девушки. Я видел, как ты плакала над юношей, и решил, что тюрьма – это не очень подходящее место для такой молодой, глупой и эмоциональной девочки, пусть и алчной. Затем проследил за тобой до самого твоего дома. Журналисту не трудно узнать твои данные. Я знаю о тебе все. И решил наказать тебя по – своему.
Не зная, что сказать, я легла на диван и натянула одеяло. Не верилось, что теперь свободна.
– Ты не уходишь? – тихо прозвучал его вопрос. – Можешь идти, я больше не держу тебя. Ты слышала или нет? У меня нет на тебя компромата.
– Твоя болезнь…это серьёзно? – печально спросила я. – Она неизлечима, да? Поэтому ты сказал, что деньги тебя не интересуют?
– Да, я могу умереть в любой момент, – он встал у окна и закурил.
– Тебе, наверное, нельзя курить?
– Это не имеет значения. Днем позже, днем раньше.
– Почему рядом с тобой никого нет? – этот вопрос мучил меня уже давно.
Он затушил окурок и лег рядом.
– У меня была любимая, но я ее бросил, когда врачи сказали, что жить мне осталось недолго. Зачем я буду причинять ей страдание и боль. К тому же, ненавижу, когда меня жалеют.
Я не знала, как себя вести. Мне безумно было его жалко. Мне хотелось быть рядом.
Такие уж мы, женщины…
– Костя, мне, правда, не хочется уходить, не из жалости к тебе. Позволь остаться. Я 29 июня улетаю в путешествие, а потом планирую переехать в Москву. Давай эти пять дней проведем вместе?
Впервые я нежно провела рукой по его телу. Он повернулся ко мне, и впервые горячо поцеловал в губы…
Четыре дня мы полностью провели вместе. Мы ходили в кино, в театр, в кафе и даже в библиотеку. Он такой интересный и умный. Он часто читал мне нравоучения, но я не обращала на них внимания. На четвертый день мы сидели на скамейке в парке «Динамо» и ели мороженое. Стояла жара, солнце беспощадно пекло. Костя обнимал меня за талию.
– А давай завтра на левый берег махнем! – с воодушевлением предложил Костя. За четыре дня он изменился: появился блеск в глазах и выравнялась осанка. Он часто шутил и улыбался. – Я возьму яхту у друга, и весь день проведем на пляже.
– Яхта! Ух ты! Я – за! – засмеялась я и прижалась к нему.
