Вот и окончена моя карьера певицы. Шармель быстро взлетела высоко вверх и быстро упала вниз, обломав крылья по самый хребет. Нет, я не жалею. Сожалею только о том, что взяла чужую песню, чужую интеллектуальную собственность. Мне очень стыдно, чувствую себя воровкой. Выхожу на улицу и бреду по тротуару. Идет дождь, но я не реагирую. Дождь, как символично. Сейчас я ясно понимаю, что шоу-бизнес не для меня. Это огромная работа, никакой личной жизни. Вместе с успехом на тебя сваливаются толпы поклонников и фанатов, которые мешают жить. А репортеры и критики отравляют ее своей писаниной. И чем меня раньше привлекала эта известность?
На улице встречались редкие прохожие. Они шли под зонтами и удивленно глазели на меня. Вся промокшая, я все-таки вернулась к машине. И тут же с удивлением обнаружила, что у меня спущена шина. Приходится ловить такси. Останавливается старый «Фольцваген», и водитель радушно приглашает садиться. Вся промокшая, сажусь в машину и называю ему адрес.
– А я Вас знаю, – говорит он, когда я устраиваюсь и встречаю его взгляд в зеркале заднего вида. У него глубокие морщины на лбу и в уголках глаз, хотя на вид ему не больше сорока лет, густые брови и карие глаза. – Вы та самая Шармель, Ваша песня лидирует на Русском Радио, – он включил приемник громче, и из него полилась моя песня. То есть не моя, а Василины. Я промолчала, мне не до разговоров. Устала и замерзла. Пять минут назад решила вернуться в Хабаровск и начать спокойную и размеренную жизнь. Хватит с меня приключений.
– Знаете, Вы самая красивая звезда шоу-бизнеса, – продолжал водитель. – Вы необыкновенная! – Это уже начинало раздражать. Я процедила сквозь зубы:
– Спасибо.
– Не любите поклонников? – заметил он.
– У меня нет настроения, можно ехать быстрее? – не церемонясь, бросила я.
– Очень невежливо, нужно быть с мужчинами поласковее, – мужчина загадочно улыбнулся мне и подмигнул. – Ну, ничего, я тебя научу, как с мужчинами разговаривать. Будешь у меня, как шелковая!
– Что Вы несете? Остановите машину, немедленно! – закричала я в испуге. Тоже хороша, нужно было позвонить в службу такси и дождаться таксиста, а не ловить попутного фиг знает, кого! Я посмотрела в окно. Мы едем по не знакомой мне дороге, зданий уже практически нет. О, боже, за что мне это? Хотя, прекрасно знаю ответ на этот вопрос…
– Куда ты меня везешь? Сказано же тебе, останови! Я заплачу! – у меня началась паника. В руке у незнакомца мелькнул нож с длинным лезвием, и я вскрикнула, закрыв лицо руками.
– Домой ко мне едем. Когда такое случалось, чтобы ко мне в машину певичка садилась, да еще такая шикарная?! Поставишь мне автограф на одном месте! – он залился мерзким смехом.
Нет, нет, ни за что! Почему мужчинам от меня нужно только одно? Почему мои деньги их никогда не прельщают? (Знала бы я сейчас, чем обернутся эти мои мысли!..) Мозг лихорадочно соображает, дыхание становится тяжелым и частым. На мгновение страх парализовал меня. Мы несемся на высокой скорости. Я решаюсь.
Открываю дверь и выбрасываюсь наружу. Крик, столкновение и темнота…
Просыпаюсь в больнице. Сильно саднит лицо и руки. Чувствую, что голова моя перевязана, во рту сухо, забинтованная в гипсе нога висит на аппарате. Я пытаюсь потянуть ноги, и меня пронзает сильная боль. Я вскрикиваю, и слезы непроизвольно брызгают из глаз. Добавилась боль в спине и позвоночнике. Поворачиваю голову к двери, надеясь, что она сейчас откроется и войдёт врач, затем ищу кнопку вызова. На глаза попадается красная кнопка, бессильной рукой кое-как нажимаю на неё.
Вспоминаю таксиста, и уже слезы ужаса заполняют мои глаза. Как я смогла решиться выйти на ходу из машины? Что сейчас со мной? Где врачи? Я оглядываю палату. Хороший ремонт, цветы, телевизор. Кто-то перевел меня в ВИП-палату. Продюсер пожалел?
Через несколько минут заходит пожилая женщина – врач в белоснежном халате. Прямые каштановые волосы, заплетенные в косу, холодные серые глаза и большой нос. Кого-то она мне напомнила, но кого?
– Доброе утро, Виктория, – приветливо здоровается она. – Как самочувствие? Я хирург – Антонина Семеновна.
– Здравствуйте, доктор, у меня всё болит, – жалостливо прохрипела я.
Доктор участливо ответила:
– Удар был сильный. У вас несколько травм и переломов. Предстоят ещё операции. Но хорошо, что цел позвоночник. – Она с состраданием смотрит на меня. – Держитесь! Все могло быть гораздо хуже.
– Да куда уже хуже? – слезы наворачиваются, и начинается истерика. – Мне надоело всё! Вся моя жизнь – это сплошной клубок неприятностей! Я хотела для себя счастья, понимаете? А что я получила? Страх, предательство, боль… Нет, лучше бы я умерла! Разве это – жизнь?
Доктор вызвала медсестру, и та вколола мне успокоительное.
Мне предстояло длительное лечение. Я не решалась позвонить маме, не хотела её расстраивать. Пусть лучше остается в неведении и думает, что у меня всё хорошо. Попросила доктора держать это в тайне. Репортеров ко мне не пускали, посетителей не было. Никому я здесь не нужна, еще раз убеждаюсь в этом. Ни Лиза, ни продюсер не пришли. Но кто-то оплатил мне ВИП-палату.
