Приходил следователь, мягко расспрашивал о случившемся. Я написала заявление и дала координаты водителя. У меня отличная память, и я всегда запоминаю номера машин, в которые сажусь. Водителя поймали в этот же день и предъявили обвинение. Через пять дней неожиданно меня навестила Василина. Она принесла пакет сладостей и фруктов.
Оказывается, это она перевела меня в эту палату.
– Но почему? – спрашиваю я.
– Я чувствую себя виноватой. Из-за меня Эдик тебя выгнал, и ты попала в эту… переделку,– Василина сочувственно улыбнулась. – Из-за песни не сержусь, да и Эдуард присудил авторство мне.
– Я, наверно, сейчас очень плохо выгляжу? – тихо спрашиваю я.
– Ты истинная девочка, – рассмеялась Василина. – Невероятно, что сейчас тебя это волнует больше всего!
Василина мило со мной разговаривала, улыбалась и шутила. Неужели, она все-таки мне поверила? Словно в подтверждение моих мыслей, она спрашивает:
– Расскажи, как ты попала в прошлое?
Она давит на больной мозоль. Я с горечью рассказываю о Филиппе, Софье и Даниле, о размеренной жизни, которую я вела, о несбыточных мечтах, о юбилее, когда мы с Филиппом поругались, и я выбежала из дома, о сильном дожде и о монологе, который вела с Богом. Потом темнота, и я снова в 2004 году.
– Класс, – заявляет Василина. – Ты такая фантазерка, Вика, но все равно спасибо за поддержку. Ты когда описывала меня в будущем, у меня как будто второе дыхание открылось, и я сочинила новую песню.
Я улыбнулась, не став спорить. Пусть думает, что я фантазерка и ясновидящая. Главное, мы теперь с ней подруги. Когда она ушла, я достала сумку из тумбочки, а из нее вытащила медальон, который подарил мне Костя. Вглядываясь в святой лик, мысленно попросила его помочь мне. Ведь Пантелеймон – целитель. Надела медальон на шею. Вспомнила Костю. Он просил меня делать хорошие, благие дела, но я проигнорировала его. Сейчас о многом сожалею. Через час зашла доктор. Она начала меня осматривать и внезапно схватила в руки медальон.
– Откуда у тебя это? – вскрикивает она. Я пугаюсь ее реакции и быстро произношу:
– Парень подарил, Костя.
Антонина Семеновна все еще держит медальон в руках, и глаза ее наполняет глубокая печаль.
– Я была знакома с его девушкой, это не ты. Он с ней расстался за месяц до… смерти, – глаза ее покраснели, губы задрожали.
– Я с Костей была знакома всего две недели, мы с ним сблизились и были все время рядом. Вы его мама? – вспоминаю, Костя говорил, что его мать известный хирург в Москве. – Он вас очень любил, – добавляю я.
– Он ничего не сказал о своей болезни, – она отчаянно бьет кулаком по колену. – Как он мог? Разве это любовь?! Да я бы на шаг от него не отходила и была бы рядом в последние часы!
– Как раз, потому что любил, и не сказал. Не хотел, чтобы кто-то страдал, глядя на него. Он был прекрасным человеком, – грустно заканчиваю я.
Антонина Семеновна, опираясь локтем на колено, пальцами растирает лоб. Ей сейчас крайне тяжело и больно. Но ни одна слезинка так и не падает с ее глаз. Какая сильная женщина! Она встает и уходит. Я восхищенно провожаю ее взглядом. Она пришла ко мне через два дня, на лице улыбка и что-то еще… Любящий взгляд? Я почувствовала близость матери.
– Вика, на завтра я назначила тебе операцию. Она серьезная, но это твоё последнее испытание. Скоро будешь бегать.
В меня вселилась надежда, и я воспрянула духом. Не сомневалась в том, что она говорит, ведь Антонина Семеновна лучший хирург страны.
Операция прошла успешно, и через месяц я практически полностью восстановилась. За это время продала свою квартиру и машину. Все, хватит с меня Москвы, поеду домой.
Глава 14
Хабаровск, июль 2006 г. Мечты, которые казались мне когда-то недосягаемыми и оттого столь привлекательными, на поверку вышли пустыми и бессмысленными. Я снова дома. Мама с большой радостью приняла известие о том, что ее блудная дочь вернулась. Жизнь только не складывается как-то. Я уже два месяца дома, а ничем не занимаюсь. Как говорится, балду пинаю. Наверное, это депрессия. В конце мая пыталась устроить случайную встречу с Филиппом, надеясь сблизиться. Сидела в его дворе на лавочке часами, выжидая, когда он выйдет. Мое сердце заколотилось, когда я увидела Филиппа. В своем черном спортивном костюме «Адидас» и кроссовках, он быстрым шагом шел в моем направлении. Я с бьющимся сердцем пошла к нему на встречу и, как будто невзначай подвернув ногу, упала возле него.
Филипп тут же подбежал.
– С Вами все в порядке? Давайте, помогу. – Он нагнулся, заглянул мне в глаза и удивился. – Вы? – затем криво усмехнулся. – Любите падать?
