— Жизнь — это борьба, Джейсен Соло. Так было всегда: нескончаемая яростная битва, с окровавленными зубами и когтями… В этом, возможно, заключается величайшая сила йуужань-вонгов; наши хозяева — в отличие от джедаев, от всей Новой Республики — никогда не обманывают себя. Они никогда не тратят силы впустую, притворяясь, что жизнь устроена по-иному.
— Ты все говоришь «наши хозяева», — у Джейсена побелели костяшки пальцев. — Это твои хозяева. Все это — это извращение — не имеет ко мне никакого отношения.
— Думаю, ты будешь весьма удивлен, когда обнаружишь, как глубоко ты заблуждаешься.
— Нет, — сказал Джейсен, на этот раз твердо. — Нет. Единственный, кому я подчиняюсь — это мастер Скайуокер. Я служу только Силе. Йуужань-вонги могут убить меня, но они не могут заставить меня повиноваться.
— Бедный маленький Соло, — по рукам Вержер снова прокатилась волна — она пожала плечами. — Тебе хоть когда-нибудь бывает стыдно за такие грубые ошибки и упрямство?
Джейсен отвел взгляд.
— Ты впустую тратишь время, Вержер. В этом месте ничему нельзя научиться.
— Вот видишь? Сразу две ошибки: мое время потрачено не впустую, и это тебе не учебная аудитория.
Она подняла руку — от этого движения вокруг появился мерцающий ореол — и охранники за спиной у Джейсена схватили его за руки так крепко, словно сжали металлическими тисками. Мерцание вокруг ее руки сгустилось и оказалось тем самым зловещим костяным наростом.
Сила, подумал он. Паника затопила его сердце. Она укрыла эту кость Силой, а сама носила ее все это время с собой!
— Это — твой новый дом, — сказала Вержер и нанесла ему удар в грудь.
На самом краю галактического горизонта событий — того порога гравитации, на котором даже бесконечное гиперпространство находит свой предел — корабль-сеятель покинул реальное пространство в последний раз. В последний раз он стал для самого себя целой вселенной.
Эта вселенная-семя, как и та, большая вселенная, которую она покинула, продолжала развиваться. Со временем, которое текло только внутри ее собственного пространства, вселенная-семя разделялась и усложнялась. Плоть между плавниками-радиаторами изменилась, местами стала толще и грубее, а местами — мягче и рыхлее. В специальных репродуктивных системах, которые воспроизводили сами себя под этим тонким покровом реальности, формировались зародыши устройств-существ.
Корабль-сеятель начал свое долгое, долгое, медленное падение к центру галактики через лишенное направлений небытие гиперпространства.
Джейсен видел приближающуюся Вержер: маленький силуэт, мелькнувший в зеленоватых сумерках, которые означали ночь в Детской. Она осторожно пробиралась через водоем с пенящейся люминесцирующей поверхностью, в котором выращивали вондуун-крабов, внимательно глядя под ноги, словно вышла пройтись по приливным лагунам.
Джейсен сжал челюсти.
Он опустил взгляд и вновь занялся раной на животе у раба: длинным неровным разрезом, правда, не очень глубоким. У того была розовая кожа, и это только подчеркивало, насколько ярким алым цветом были окрашены края раны. Раб задрожал, когда Джейсен раздвинул их. Рана была поверхностной, кровь из нее едва сочилась — внутри нее были видны крупицы жира, красные вялые мышцы и перепончатая поверхность кишечника. Джейсен кивнул сам себе.
— Все будет хорошо. Только больше не приближайтесь к растущим амфижезлам.
— Как… как у меня это получится? — заскулил раб. — Разве у меня есть выбор?
— Выбор есть всегда, — пробормотал Джейсен. Он почесал голову: волосы уже настолько отросли, что начали виться. Они слиплись от сальных выделений, и голова чесалась, хотя и не так, как редкая подростковая щетина, которая пучками торчала у него на щеках и шее. Он бросил взгляд на Вержер.
Она была уже ближе, кружа между возвышающимися грибницами молодых углитов. Они расстались в тот день, когда она привела его в Детскую, и больше не виделись. С тех пор прошла, по самым скромным подсчетам, не одна неделя.
Возможно, не один месяц.
Потерев рот толстого червя-фляги, который лежал рядом, Джейсен вынудил его открыться и просунул внутрь руку. Жуки-зажимы, которыми был набит живот червя, яростно вцепились в его кисть. Джейсен подождал, пока штук двадцать-тридцать жуков не сомкнут жвалы на его коже, и только после этого выдернул свою руку и позволил рту червя-фляги закрыться. Жуки-зажимы покрывали его руку неким подобием шипованной инсектильной перчатки. Джейсен воспользовался ею для того, чтобы сшить рану раба. Свободной рукой он щекотал жука в месте соединения головы с туловищем, пока у того не разжимались челюсти; тогда он защеплял края раны. Жвалы жука снова сжимались, и края раны смыкались. Быстрым движением пальцев Джейсен откручивал туловище жука, оставляя вместо стежков головы этих насекомых.
На то, чтобы сшить рану раба, потребовалось двадцать три жука-зажима.
