— Оглядись, — мрачно сказал Джейсен. Если опаляющий жар и испарения самородной серы и доставляли ему какое-то неудобство, по нему было незаметно. Казалось, он к чему-то прислушивается.
— Дай мне минуту. Мне нужно сконцентрироваться.
Ганнер едва расслышал его. Он не мог сдержать жадного зевания, медленно, потерянно кружа на месте. Это место когда-то было Палатой Верховного Собрания Республики.
В сотне метров под ногами — там, где раньше было основание трибуны главы государства — теперь бурлила кипящая слизь; огромные пузыри поднимались к поверхности, лопаясь с алыми и желтыми, как астрофлоры, вспышками… вот откуда исходило красно-желтое свечение.
Вокруг этого водоема возвышались гигантская чаша из йорик-коралла, слой за слоем покрывающего сенаторские платформы вплоть до малоразличимого, скрытого тенями свода потолка. И посреди этой кипящей слизи плавал крупный мясистый комок, то приподнимаясь над поверхностью гладким черным бугорком, то снова исчезая в глубине.
Ганнер судорожно отпрыгнул от края платформы.
— Аййй!.. Джейсен, там что-то есть!
— Да, — Джейсен подошел к самому краю платформы. — Не беспокойся. Это мой друг.
— Друг? — снова Ганнер заглянул в водоем — и снова над поверхностью показалось существо: черная, раздутая, вывернутая наизнанку утроба, исполненная угрозы. На них смотрел горящий желтый глаз размером с «крестокрыл», мигающий тремя прозрачными веками, которые закрывались под разными углами и тем самым эффективно очищали глаз от слизи. Затем стал виден и второй глаз: моргнул и уставился на них, словно рассчитывая расстояние удара.
Над поверхностью поднялся веер щупалец. Ганнер отшатнулся, когда эти щупальца — невозможно подвижные отростки мускульной ткани, двигающиеся столь быстро, что трудно даже назвать их точное число — рассекли туман рядом с ним. Чуть не сбив Ганнера с ног, щупальца ударили поперек платформы, и во все стороны посыпались обломки йорик-коралла размером с человеческую голову.
Джейсен даже не пошевелился.
— Этот… ээ, твой друг, — нервно сказал Ганнер, — Не очень-то он рад тебя видеть…
— Да, пожалуй, не могу сказать, что я удивлен. Когда мы виделись с ним последний раз, я пытался убить его.
— Убить… ээ, своего друга? — Ганнер попытался рассмеяться, гладя вниз с непреодолимым отвращением; смех получился визгливым, натужным, почти истерическим. — Как же ты поступаешь с врагами?
Джейсен склонил голову, и взгляд его карих глаз внезапно стал задумчивым; но он только пожал плечами:
— У меня нет врагов.
— Что?
Джейсен махнул рукой в сторону противоположной стены.
— Видишь вон ту платформу, которая торчит из-под коралла? Это платформа для представителей Кашиика. Они предпочитают двери с ручным управлением. Ты далеко не так силен, как вуки, но при помощи Силы ты сможешь открыть эту дверь.
— Вон там? — напрягся Ганнер. — Ты хочешь, чтобы я пошел туда?
— Слушай: прямо по правую руку будет личный кабинет кашиикского сенатора. Рядом с его столом ты найдешь потайную дверь, за которой расположена шахта турболифта. Просто спустись вниз по шахте: она приведет тебя прямо в тоннели.
Тоннели? Секретная шахта? С каких это пор Джейсен пришел в себя?
— К чему вуки секретные турболифты?
— Думаю, эти лифты были в каждом офисе: они доставляют пассажиров в скрытые тоннели, в которых полно изолированных помещений для секретных совещаний и других подобных дел. Они даже соединены с офисами Фей'лиа в императорском дворце.
— Откуда тебе все это известно?
— Ганнер, — холодно сказал Джейсен. — Эти офисы когда-то принадлежали моей матери.
— А, ну да.
— Если ты доберешься до тоннелей, то, по крайней мере, найдешь место, где можно переждать. Возможно, ты проживешь еще несколько дней. Возможно, тебе даже удастся убежать.
Ганнер похолодел.
— О чем ты говоришь?
— О небольшой пробежке, Ганнер. Не упускай этот шанс.
— О, нет, нет, нет, — Ганнер попятился, качая головой. — О, нет, ты не собираешься…
— У нас не больше двух минут до того, как Ном Анор решит, что больше не может притворяться, будто так и было задумано. Еще через две минуты они вышибут ворота. И еще через тридцать секунд они убьют меня.
— Что такого ты можешь здесь устроить, за что можно отдать жизнь?
— У меня нет времени объяснять. И я даже не уверен, что для этого есть подходящие слова.
— Ты полагаешь, что я побегу и оставлю тебя умирать? Ради некой цели, которую ты даже не можешь объяснить словами? Или ты идешь со мной, или я не двинусь с места!
— По-прежнему играешь в героя, Ганнер?
Ганнер моргнул — вопрос был, что называется, не в бровь, а в глаз — но продолжал упорствовать:
— Нет. Я так, рядом постою. Это ты герой, Джейсен. Нам нужны такие, как ты. Вот почему я отправился на поиски. Ты нужен Новой Республике, — он приглушил голос. — Ты нужен Джейне. Если есть хоть малейший шанс выжить, ты должен использовать его, Джейсен. По крайней мере, ты должен попытаться!
Джейсен покачал головой. Лицо его снова стало дюрастиловой маской.
— Нет, не должен. Единственное, что мне следует делать — это быть тем, кто я есть.
— О чем ты говоришь?
