- Но ведь мы уничтожаем вредных насекомых и животных. Это ведь тоже жизнь.
- Я говорю о человеческой жизни.
- Мне кажется, вы поступили верно, - сказала я. - Вы не преследовали личной выгоды и не знали, что Доринда может умереть. Вы только хотели предотвратить рождение ребенка, почти наверняка обреченного на слабоумие...
- Это убийство.
- Законом предписано лишать жизни людей, которые представляют собой угрозу для общества. Вы поступили законно. Вы должны это понимать.
- Я не смогу убедить себя в этом. Я могу только искупить свой грех, стараясь забыть о нем.
- Сколько жизней спасли вы в своей больнице? Чарльз улыбнулся:
- Вы пытаетесь утешить меня. Я знал, что найду в вас сострадание. Я постоянно думаю о вас и верю, что когда-нибудь...
- Не надо об этом. - Я не дала ему договорить. - Я не позволю себе обмануть Жан-Луи.., во второй раз.
И я рассказала Чарльзу о том, что когда-то у меня был любовник.
Теперь настала очередь Чарльза утешать меня. Его не потрясла моя исповедь, он просто сказал:
- Это вполне естественно. В ваших жилах течет горячая кровь. Думаете, я не догадываюсь об этом? Вы просто дали выход своему темпераменту...
- Но я обманула своего мужа.
- А после этого вы полюбили его еще сильнее. Вы стали еще более нежной и терпеливой по отношению к нему. Жан-Луи не найти лучшей сиделки. Он знает это и благодарен вам.
- Вы стараетесь оправдать меня, - сказала я. - Разве вы не догадываетесь, что Лотти не ребенок Жан-Луи?
- Вы в этом уверены?
- Настолько, насколько женщина может быть уверена в этом. Жан-Луи не способен иметь детей. Лотти - ребенок Жерара. Я не вынесу, если Жан-Луи узнает об этом. Он обожает и гордится Лотти. Он всегда хотел иметь детей...
Чарльз взял мои руки и поцеловал их.
- Мы оба с вами небезгрешны. Не это ли влечет нас друг к другу? Ваш грех обернулся счастьем для Жан-Луи.
- Я уверена, что вы поступили правильно. А я - нет. "Не прелюбодействуй". Сколько раз я писала в детстве эту заповедь на школьной доске и не имела понятия, что она означает. Для меня это была просто седьмая заповедь.
- ".., и не убий", - сказал Чарльз.
- Чарльз, вы не совершали убийства, вы должны перестать говорить об этом.
- Как хорошо забыть о прошлом...
- Вы считаете, что это возможно?
- Да, - ответил он. - Я буду учить этому вас, а вы - меня. Мы нужны друг другу, и наступит день, когда мы будем вместе.
Чарльз крепко обнял меня, и я прижалась к нему. Мы услышали шаги в холле. Это вернулась домоправительница.
***
Этого невозможно было избежать. Мы оба знали. Противиться было бесполезно. Нас отчаянно тянуло друг к другу, и мы хотели хотя бы на короткий миг почувствовать себя счастливыми, уверенными в том, что можем подарить друг другу радость.
Необходимо было только дождаться возможности остаться наедине, и я знала, что такая возможность рано или поздно появится.
Домоправительница ушла навестить свою сестру и собиралась отсутствовать весь день. Чарльз не сказал мне об этом. Однако эти визиты были регулярными, примерно раз в две недели, и поэтому неизбежно случилось так, что мой очередной приход к нему за опием совпал с ее отсутствием.
В доме было тихо, и я, как только вошла, сразу поняла, что мы одни.
Чарльз встретил меня с восторженным и даже несколько игривым видом. Казалось, все его заботы отошли на задний план. Я почувствовала, что со мной происходит то же самое. Где-то там, за стенами его дома, остались мои обязанности, страхи, печаль и та ужасная жалость, которую я испытывала, сидя у постели мужа. Здесь, в этом небольшом доме, я могла испытать радость.
- Сепфора, мы не можем долго сопротивляться, тому, что должно случиться, - сказал Чарльз. Я покачала головой:
- Мне надо вернуться домой.
Но Чарльз снял с меня накидку и прижал к себе.
- Пусть это произойдет сейчас, - сказал он.
- Но я должна идти, - повторила я, однако это прозвучало не так уверенно.
Я позволила ему увести меня наверх и раздеть. Мы отдались друг другу, и я разделила с ним то жгучее желание, которое тщетно пыталась заглушить в себе.
Чарльз оказался нежным и страстным любовником, и я покорилась неизбежному.
Во второй раз я нарушила супружескую верность.
Потом мы молча лежали рядом, и я мысленно перенеслась на несколько лет назад и вспомнила Жерара. Он был легкомысленным и стремился только к удовольствию. Чарльз не позволил бы себе сблизиться со мной, если бы не питал ко мне глубоких чувств. Он был человеком серьезным.
- Настанет день, когда нам не нужно будет ни от кого скрываться, сказал Чарльз. - Не так ли?
Он признался в том, что отношения между нами обрели новый смысл. Мы ни словом не обмолвились о Жан-Луи, ибо только его смерть могла позволить нам стать мужем и женой. Но мы знали: то, что произошло между нами, связывало нас до конца наших дней.
***
