Я почувствовала, что в его словах содержится скрытый намек.
- Ладно, - сказала я. - Давай поговорим о деле. Ни о какой помолвке между тобой и Лотти не может быть и речи.
- Ну что вы, Сепфора. - Голос Дикона стал нежным. - Мы ведь уже помолвлены. Мы поклялись в верности друг другу. Ничто не может помешать нам пожениться.
- Этому помешаю я.
- Не думаю, что вы так поступите. Сепфора, вы очень разумная женщина. Я всегда восхищался вами. Сначала вы казались мне немного занудной, но потом я изменил свое мнение. Вы женщина, которая не боится рисковать. Да, Сепфора, я всегда восхищался вами.
- Побереги комплименты для другого случая. Я не смогу ответить взаимностью.
- А вы неблагодарны. Разве вы забыли, что я спас вам жизнь?
- Зато ты об этом не забываешь. Я уверена, что ты преследовал какой-то интерес, спасая меня.
- Вы не ошиблись. Я думал об Эверсли. Вы должны были его унаследовать. Кто знает, кому этот придурковатый дядя Карл смог бы завещать его, если бы вас не стало?
- Какой же ты негодяй!
- Я стараюсь быть искренним. Бывают же у человека моменты откровения.
- Дикон, - сказала я, - довольно шуток. Я хочу, чтобы ты сказал Лотти, что все это несерьезно. Она ведь еще ребенок. Только постарайся сделать это осторожно, иначе это может травмировать ее. Объясни ей, что это была всего лишь игра.
- Это не игра, - возразил Дикон. - Да, она еще малышка. Мне придется подождать еще лет пять-шесть. Что поделать? Взять хотя бы вас с Жан-Луи. Разве вы поженились не потому, что так было задумано? Вот так и я надумал жениться на Лотти. Я не перестану ухаживать за пей, и, когда ей исполнится шестнадцать, она поймет, что не может существовать без меня.
- Ты вознамерился завладеть Эверсли. А ты уверен, что именно она унаследует его?
- Конечно.
- Ошибаешься. Если вы поженитесь, она лишится всяких прав на наследство.
- Почему это? Не лишится. Если только вы решили выйти замуж за доктора и родить от него ребенка. Вы ведь еще достаточно молоды. Я верно угадал?
- Нет, - ответила я, - это не так.
- В таком случае, Сепфора, вам придется дать согласие на наш брак. У вас пет выбора. Во-первых, вы должны подумать о своей репутации, а, во-вторых, и это, наверное, важнее - не забывать о репутации доктора.
- Ну хватит болтать глупости, говори по делу.
- Давно бы так. Здравый смысл заставляет меня напомнить вам кое-какие факты. Прежде всего: я знаю о вашей связи с тем французом. А что скажет Лотти, когда узнает, что ее отец не Жан-Луи, а неизвестный джентльмен? Да, он такой обаятельный. Не буду против этого возражать. Но наша милая Лотти была зачата во грехе и обязана своим появлением на свет прелюбодеянию своей матери. Разве не так?
- Замолчи!
- Хорошо, понимаю, - сказал Дикон. - Вам неприятно это слышать. Вы все удачно устроили. Я восхищаюсь вами, Сепфора. Но я-то обо всем знаю. Я всегда был наблюдательным. Больше того, у меня были шпионы.
Я сразу подумала об Эвелине. Ну конечно же! Наверняка она подсмотрела, как Жерар влезал тогда через окно в мою спальню.
- Но это не все, дорогая Сепфора, - продолжал Дикон. - Вы такая же грешница, как я. Поэтому я вам сочувствую. Вы не та женщина, которая может покориться судьбе. Вы сами делаете свою жизнь, и это меня восхищает. Но мы должны расплачиваться за наши милые приключения, не так ли? Я знаю, например, о ваших отношениях с доктором. Я не поленился навести справки об этом докторе и о его ненормальной жене. Он удачно отделался от неприятностей. Но он такой же, как и мы с вами. Такой уважаемый человек, содержит прибежище для падших женщин. Филантроп! Взял и влюбился в вас. Бедный Жан-Луи был ему помехой. Но Жан-Луи тяжело болел и нуждался в постоянном присмотре. Спасти его не удалось, он умер. Ах, бедный Жан-Луи! Умер от сердечной недостаточности! - констатировал доктор. У меня сильное подозрение, что он умер от слишком большой дозы опия.
Должно быть, я побледнела.
- Это нелепая выдумка, - пролепетала я.
- Осмелюсь высказать предположение, что это можно проверить, не так ли? Врачам несложно это установить...
- Не хочешь ли ты сказать...
- Я очень решительный человек, Сепфора. Я хочу жениться на Лотти и завладеть Эверсли. Вы можете мне препятствовать, но у вас ничего не получится. Это шантаж, - сказала я.
- Я хочу получить то, что задумал.
Я отвернулась и сидела молча, не решаясь что-либо сказать.
Жан-Луи покончил с собой. Я не помешала ему, он так хотел. Быть может, я должна была предотвратить самоубийство? Но разве не попытался бы он снова сделать это?
Да, я не пыталась предотвратить смерть мужа, ибо у него было право распорядиться собой. Впереди его ждали месяцы, быть может, годы, заполненные болью, и он решил оборвать свою жизнь.
Без всяких сомнений, я не могла заглушить в себе чувство вины перед ним. В душе я называла себя убийцей и изменницей.
Дикон не скрывал своих намерений. Он открыл карты, и они все оказались козырными. "В этой игре он погубит и меня, и Чарльза", - подумала я.
Нельзя было допустить, чтобы Чарльза вовлекли в скандал, иначе его карьере придет конец.
