- Все уже благополучно сделано. Я выполнил свой долг. Эверсли останется тебе и твоим наследникам. Думаю, духи предков одобряют это. Карл был старым греховодником, говорят они, но под конец все осознал. Теперь духи могут вернуться в свои могилы и спать спокойно. Я представлю им полный отчет, оказавшись на том свете.
Он продолжал улыбаться мне все с той же веселостью, и я решительно продолжила:
- Дядя Карл, я должна кое-что сказать вам. Было крайне неосторожно подписывать что-то еще, вроде той бумаги.
Старик кивнул, и я продолжила:
- Вы же понимаете, если человек надеется что-то унаследовать, он может приложить все усилия, чтобы поскорее овладеть имуществом.
Дядя Карл рассмеялся высоким, скрипучим смехом, хитро посмотрел на меня, и я в очередной раз подумала о том, что он, наверное, в курсе всего происходящего, а вся забывчивость и напускная старческая немощь, которые он порой выказывал, - лишь неотъемлемая часть той роли, которую он играет.
- Ты имеешь в виду Джесси? - спросил он.
- Это огромное искушение для человека, у которого нет состояния и который беспокоится о будущем.
- Джесс всегда сумеет пристроиться.
- Не сомневаюсь, но вряд ли у нее будут такие возможности, как здесь. Я буду предельно откровенна, дядя Карл.
- О, меня всегда пугает, когда люди собираются говорить предельно откровенно. Я никогда не встречал человека, который был бы полностью откровенен. Небольшая доля правды - да, но абсолютная откровенность..
- Я надеюсь, вы не обидитесь, но я буду беспокоиться, зная о вашем положении.
- Все в порядке. Завещание у старого Розена.
- Джесси об этом не знает.
- Бедная Джесс, какой удар для нее!
- Она считает, что та бумага, которую вы подписали, дает ей право наследования вашего имущества. Не слишком-то мудро с вашей стороны, дядя Карл.
- Нет, - согласился он, - но вся моя жизнь соткана из не слишком-то мудрых поступков.
- Видите ли...
Старик посмотрел на меня одобряюще:
- Скажи точнее, что ты имеешь в виду, моя дорогая.
- Очень хорошо. Я беспокоюсь о вас. Я не могу спокойно вернуться домой, думая, что вы можете оказаться жертвой...
- Преступления?
- Несчастного случая, - смягчила я. - Дядя Карл, Джесси должна узнать о том, что вы подписали завещание и что...
- И что она мало выгадает с моей смертью, - закончил он.
Кажется, дядя Карл читал мои мысли. Я подумала, что он играет свою роль так же хорошо, как и все остальные.
- Да, - подтвердила я, - да. Он кивнул:
- Ты хорошая девочка, и я рад, что когда-нибудь все это станет твоим. Ты распорядишься всем правильно, и твои дети будут управлять этим имением в соответствии с желанием предков, которые наблюдают за нами с небес или из ада, что мне кажется более вероятным для большинства из них.
- Вы все шутите, дядя Карл.
- Жизнь - неплохая штука. Она вроде спектакля. Жизнь - это игра, а люди в ней актеры, так ведь? Вот о чем я частенько задумываюсь. Мне нравится играть. Я хотел бы стать актером. В нашем роду не было актеров. Нашим предкам уж точно не понравилось бы. Поэтому только и остается, что сидеть в ложе и смотреть на происходящее. Мне всегда нравилось это, Карлотта, прошу прощения, Сепфора. Я всегда любил наблюдать за людьми, как они собираются действовать, какую роль они хотят сыграть.
- То есть, дядя Карл, вы сами создаете ситуацию и смотрите, кто и как из нее выпутывается?
- Нет, нет, не так. События идут своим чередом, а я наблюдаю. Мне, конечно, нравится и самому приложить руку.
Старик снова засмеялся. Смех был какой-то странный, и я подумала: "Он считает жизнь пьесой, наблюдает, как мы действуем: он, сидя в своей ложе, ждет, что же люди будут делать дальше".
- Дядя Карл, - повторила я. - Я хочу, чтобы Джесси знала, что подписанное завещание хранится в конторе адвоката.
Он кивнул.
- Тогда она будет всячески угождать вам, так как сможет наслаждаться таким положением в доме, которое она, без сомнения, ценит, только пока вы живы.
- Умница, - ответил он, - и ты так добра ко мне.
- Ну так вы разрешаете мне все ей рассказать?
- Милое дитя, я никогда не указываю людям, что им следует делать. Это же испортит все представление, не так ли? Каждый должен действовать по-своему. А мне нравится за этим наблюдать.
Дядя Карл был явно со странностями... Я представила его себе несколькими годами раньше. Должно быть, дядя был абсолютно неугомонным человеком. Я уверена, что до женитьбы он жил весьма невоздержанно. А сейчас, когда состарился и практически был лишен подвижности, он создал свой собственный театр теней.
Конечно, дядя Карл многое знал про всех нас и про то, что Джесси ищет только собственную выгоду, а Эймос Керью - ее любовник. Возможно он даже догадывался о наших с Жераром отношениях. И все это представляло чрезвычайный интерес для него. Мы все разыгрывали перед ним пьесу. Страсти, разворачивающиеся перед ним, доставляли ему удовольствие, так как старость лишила его своих.
