— На тебя и твой отряд ведь напали, — резко сменил он тему. — Неизвестная пятерка людей, — он сделал паузу. — Ходят слухи, что у главы тайной канцелярии Вэлиаса есть специальный отряд, как раз таки состоящий из пяти человек. Без опознавательных знаков. Внезапно появляются, также внезапно исчезают. Их главная задача…скажем так, ликвидация особых проблем.
— И почему я должен вам верить? Пытаетесь тут настроить меня против императора, как какого–то мальчишку.
— Да ты и не должен, — хмыкнул он. — Я лишь тебе сообщаю кое–какие слухи, а там уже дальше твое дело — верить или нет.
— И какую же защиту вы предлагаете? — вернул я разговор в предыдущее русло.
— Защиту своей фамилии: ты женишься на моей дочери.
Эти слова хлынули, как гром среди ясного неба. Я ожидал чего угодно, вплоть до становления его личным слугой, но никак не этого. В итоге, я замолчал на долгую минуту, не понимая, как реагировать.
— Мне надо подумать, — наконец выдавил я из себя.
— Юноша, — протянул он устало, будто разговаривая с глупым человеком, которому приходиться объяснять элементарное, — нет у тебя выбора. Ты либо соглашаешься, либо гниешь в канаве. Взгляни правде в глаза — как бы ты ни был силен или, в твоем случае, везуч, но против такой силы тебе не противостоять.
Как бы я не относился к этому всему, но он был прав: выбора у меня уж точно нет. Кривя душой, я произнёс:
— Предложение вашей дочери, когда делать?
Радогир по такому случаю не поскупился: вызвал дорогого лекаря, который остановил кровь и залатал меня. А затем еще несколько дней приходил, и наблюдал меня. Вообще, с такой раной лежат несколько седмиц, но моя регенерация стала сильнее. Чем это обусловлено, я не понимал. Самой вероятной моей догадкой было то, что после каждой, так скажем, стрессовой ситуации я становился сильнее. Тут можно вспомнить мой первый бой, когда способности вдруг внезапно пробудились. И вот сейчас я чувствовал, что все в организме немного, но перестроилось: кости, будто налились свинцом, и стали крепче; связки, суставы, хрящи приобрели способности каучука; что до мышц, то это сталь; кровь, как я понял, начала переносить все необходимые элементы в большем объёме до органов, как оптоволокно. И еще много чего, что я мог почувствовать, но не мог объяснить на уровне терминов.
Позже, когда я более–менее пришел в себя и уже мог нормально соображать, я просканировал свой организм, в частности щуп, и обнаружил, что тот старый полностью разрушен. Не понимая до конца, что происходит начал шарить дальше. В итоге, спустя час поисков причины, я нашел другой щуп. Это видимо запасной или как наподобие предохранителя, если основной уничтожат. Он был слабее, но он был гибким, извиваясь как червь, поэтому обнаружить, и уж тем более, уловить его было затруднительно.
Что до того юноши, как выяснилось для меня позже, этот человек являлся наследным принцем. Сыном короля. И отличался этот человек особой жестокостью, благодаря своей, практически, полной безнаказанности. Он мог запросто избить слугу, потому что того тень упала на него. Частенько он устраивал для себя игры: отпускал рабов в лес, а затем охотился на них, загоняя их как диких кабанов. Но порой бывало еще хуже — от скуки он мог привязать раба к столбу на знойной жаре и наблюдать, как тот умирает от мук. Что ж, смело могу заявить, что местная аристократия должна предпринять все, чтобы подобный человек не пришел к власти. Иначе им придется либо страдать, либо начинать гражданскую войну. Конечно, при условии, если они все–таки сумеют выиграть нынешнюю войну.
— Ты как? — сегодня меня навестил Дарк. Тренировки, само собой, были пока прекращены.
— Жить буду, — слегка улыбнулся я.
— Я, когда узнал, что случилось, подумал что уже все. Но, оказывается, ты тот еще берсеркер, — он ухмыльнулся.
— Вот увидите, я всех вас еще переживу.
— Как бы так, как бы так. Буду только рад этому, — покачал он головой. — К слову, я зашел не только проведать тебя, но и…вражеские легионы на подходе. Через несколько дней они возьмут город в осаду. И вот…я пришел сообщить тебе, что уезжаю. Скорее всего, мы больше не увидимся.
Я молчал, не спеша ответить. Лицо окаменело: было больно прощаться с другом, но я этого старался не показать.
— Тогда нам стоит попрощаться, — протянул я руку, и он ее пожал.
— Мне жаль, что приходится это делать. Надеюсь, что все же когда–нибудь мы снова встретимся.
— И я…
