Самое интересное, а может и нет, что больше всего ликовало чернь. Именно этот слой населения был больше всех воодушевлен. Будучи живя в нищете и нужде, не добившись ничего, человек начинает приписывать себе всемозможные заслуги других. К примеру, если кто–либо из маленькой деревушки сумеет вырваться и достичь каких–либо высот, то вся деревня будет ликовать. Каждый житель обязательно вспомнит, что он когда–то что–то там с ним имел общее. Будет вспоминать какой–то эпизод из его жизни, где обязательно фигурирует он и будет говорить, что именно это повлияло на его будущее; что именно он подначил, воодушевил, указал ему верный путь. Будет говорить, что всегда знал, что его ждет такая судьба, а он первым или, более скромные, одним из первых сумели это разглядеть. Когда как на самом деле он всего лишь проходил мимо их жизни. И сейчас эта безликая масса, жизнь которых состояла из проснутья утром, заснуть вечером, бодрствование которых не отличались ото сна, ликовала как никогда. И никто из них не задумался, что они празднуют? За красивыми одеяниями, монументальной победой, за украшенными всемозможными цветами дорожки скрывается тысячи, а то и сотни тысяч погубленных жизней. Матери лишенные сыновей, жены оставшиеся без мужей, дети вынужденные рости без отцов. Но у кого какое дело до других? Все же правильно, потому что мы добро, а они зло. А почему они зло? Потому что все кто против — зло. И тут уже не важно, что вы напали первыми. Главное приписывать себя к «правильной» стороне.
Между тем, император и его свита скрылись во дворце. Затем уже император и его семья скрылись в своих личных покоях.
— С возвращением муж. С возвращением принц! — торжественно произнесла Офелия, исполвнив книксен.
Рука поднимаеся ввысь и с размаху ладонь императора припечатывает принца, что тот валится с ног, оставляя покраснение на его щеке. Офелия застыла на месте, едва успев сдержать себя. Она пока не знала в чем дело, но подозревала, что принц сам виноват. Впрочем, разве это когда–то останавливало сердце матери?…
— Ты снова опозорил меня. Ты заставил меня стыдиться, — зло процедил император.
— Это ты меня предал, — в ответ прокричал принц, но не так смело, — этот червь посмел ударить меня, а ты не наказал его.
— Да как ты смеешь, — император сделал шаг в направлении его, но путь ему перегородила жена.
— Пожалуйста, — взмолилась она, — пожалуйста…прошу тебя
— Не останавливай меня.
— Он…он… — не знала, что она ответить.
— Он ослушался моего приказа. Он опозорил меня перед подданными. Он изнасиловал девушку, — процедил император, глазами сверкая истовую ярость.
После последних слов Офелия вдруг замерла, застыла превратившись в каменное изваяние, а затем быстрым загом настигнув сына ударила его сильнее, даже чем император минутой ранее.
— Ты, — ее подбородок взлетел вверх, так что она теперь смотрела на сына, которого любила безмерно, с презрением, — ты опозорил нашу семью. Какое бы на этот раз не принял наказание твой отец, я не стану тебе помогать.
По выражению лица принца можно было понять, какая сильная паника его охватила. Еще бы — только что он лишился своего самого главного и, пожалуй, единственного защитника, благодаря которому все эти годы ему удавалось избегать проблем.
Шагавший в середине колонны легиона Денис старался придерживаться общего строя и не сбиваться с шага и не вертеть головой, а хотя очень хотелось. До сего момента не представлявший истинного масштаба города, он был поражен, насколько много здесь живут людей. Сотни тысяч граждан империи, ярко разодетых, выкрикивали приветствия, хвалебные слова и забрасывали их лепестками роз и стеблями лилии.
Они так и промаршировали практически до самого дворца, а затем, уже по другой улице, вернулись обратно к окраине города, красуясь перед жителями, к своим палаткам. Такой, так сказать, личный эскорт из целого легиона для одного императора.
Естественно их никто не собирался размещать в самом городе. Банально в местных казармах, рассчитанных только на внутреннюю армию, не хватило бы места. Поэтому соорудив временный лагерь, только теперь без частокола, они встали на временную дислокацию, в ожидании праздника. Но праздник праздником, а давать расслабиться легионерам никто не собирался. Потому как, что такое праздно шатающиеся несколько тысяч легионеров? Правильно — это попойка, это драки, это проблемы. В итоге, Денис и другие, закончив с парадом, вернулись к своему старому распорядку: работа по лагерю, тренировки и прочее. Но все же атмосфера праздника брала свое: легионеры тренировались не так усердно, а командиры их за это не наказывали. Даже одуванчик сегодня был добрее, чем обычно, если к нему можно вообще применить это слово.
— А вот и наш герой, — в казарму вошел Кверт, сверкая всеми своими зубами, — мало того, что сумел избежать наказания, так его еще и сам император лично сегодня наградит. Везучий ты, человек.
— Да брось, какое тут везение. Это сама судьба ему благоволит, — начал было Стик…
