— Что значит мне нельзя в город? Да ты хоть знаешь, кто я? Да меня сам император сюда пригласил, чтобы я ему… — впрочем, что человек неряшливого вида должен был для императора, никто не услышал, потому что стража взяв его в охапку, вышвырнула из общего потока.
Хоть у города и не было стен, но все же попасть сюда было не так уж и легко. На небольшой отдаленности, вдоль дорог расположились дозорные и проверяли всех.
С приходом вести о победе, к тому же неимоверно приближавшемуся юбилею императора, весь город стоял на ушах и готовился к большому пиршеству. Еще за несколько дней до начала в город начали стекаться длинные ручьи людей: кто–то ехал подзаработать; кто–то развлечься; кто–то надеялся нажиться не совсем законным путем; а кто–то просто от скуки. Но абсолютно все надеялись найти то, ради чего они сюда прибыли.
— Сколько? Да ты совсем с ума сошел? Почему цены выросли аж в три раза?
— Праздник! — меланхоличный голос был ему ответом.
— Да за эту цену я могу целый год питаться отборным мясом. — Тучного вида торговец, с сальными волосами, взбухал так сильно, что казалось вот–вот еще немного и его щеки взорвутся.
— Не сочтите за грубость, но, как мне кажется, вам бы не помешало годик другой поголодать, — тактично заметил Коин ар Бор, немного при этом выгнув свою правую бровь.
— Что? Да как вы…да как вы…
— Платите данную сумму, либо ищите другое место ночлега, — не дав ему договорить, спокойно произнес хозяин двора, будучи уверенным, что без клиентов он не останется.
Торговец что–то тихо бормоча все же вытащил из внутреннего кармана нужное количество монет и бросил на прилавок, которые ловким движением исчезли в ладонях Коина.
— Прошу, следуйте за мной. Я покажу вам ваши покои.
Ряды выстроились так ровно, словно их всех мерили по линейке. Все как один на подбор, в одинаковой, устрашающей виновных, и внушающей защиту неповинным, светло синего цвета форме люди, придавали этому городу свой шарм. Подбородки вздёрнуты, грудь выпячена в гордости от того кто они есть.
— Братья! — басовитым голосом обратился к ним мужчина средних лет в такой же униформе, только с отличительными вышивками на плечах. — Этот город ваша вотчина! Этот город ваш дом! И этот дом нуждается в вас как никогда прежде. И вы докажите его величеству, что имеете право носить эту форму, не посрамив ни одной ее ниточки.
Скоро вся эта грязь и нечесть полезет со своих дыр, и вы, и только вы — бастион, опора — способны защитить добрых граждан этой империи. Я жду от вас безупречной работы. А теперь вперед за дело. Я хочу, чтобы уже к вечеру камеры тюрьм окропили крики и стоны этих нелюдей.
Ответный рёв сотен глоток и топот ног был ему ответом. В этом городе разворачивается своя война, и она не менее священна чем все остальные, и уж тем более древнее чем все остальные.
— Итак, — хриплый, низкий голос принадлежал худощавому человеку, своим видом больше напоминающего голодающую не собаку, а псину, — впереди нас ждет большой улов. И сразу предупреждаю: кто попытается утаить свою долю, того вздерну.
В это время к нему подошел другой человек, на вид не менее отталкивающий и тихо прошептал ему на ухо:
— Голубенькие активизировались. Весь город ими кишит. Накрыли уже две наши точки: на кривой и у рынка.
— Так, план немного корректируется, — худощавый снова обратился к толпе, — теперь вы должны принести как минимум по одной голове голубенького. Всем понятно?
Ответный гомон сотен глоток и топот ног был ему ответом. В этом городе разворачивается своя война, и нет в ней ничего святого, но она стара как этот мир.
Вдоль главной улицы столпился народ, практически весь город. Женщины надели свои лучшие наряды, мужчины сверкали улыбками не меньше тех же детей, дети, вслед повторяя за родителями, выкрикивали различные хвалебные оды императору, стране и ее храбрым легионерам, желая им всех благ. Еще с раннего утра, пока весь город спал, армия слуг высыпала на улицы города и богато украсила их. Бесконечные цветы вдоль каждой улицы и на фасаде каждого дома; каждый куст, каждая травинка были аккуратно подрезаны, придавая им безупречный вид; каждая трещина на каменных плитах мощеной дороги, которая могла попасться на глаза его величеству, была заделана.
Император Нумедом IV облаченный в парадное одеяние и венком на голове, под звуки фанфар, во главе колонны подходил к императорскому дворцу, когда как хвост, растянувшись, был только на подступах города. Весь его вид придавал его гражданам восторг, восхищение и гордость.
