Ей снился парень с чумазым лицом, он воровато оглядывался по сторонам, утирал нос рукавом, смотрел затравленным волчонком. Выглядывая из-за кустов, следил за мальчишками, которые играли в мяч во дворе. Пригнувшись, он вдруг побежал на них, схватил одного и стал трясти, полез по карманам. Остальные застыли вокруг, порываясь помочь другу, но опасаясь дикаря, который смотрел на них голодным взглядом и кидался в стороны, они испуганно шарахались. Забрав деньги, он бросился обратно, босой, мелькая лохматым затылком. Вета как всегда наблюдала одновременно со стороны и как бы глазами одного их мальчишек. Её затопило чувство гадливости, она не могла отделаться от отвращения к этому парню. Ей хотелось стереть его с лица земли, он был не человек, а зверёныш, и его было жалко. Жалко, что он не получил нужных знаний, любви, воспитания, понимания. Он жил по закону животных, а не человека — выживи, отними, отбери, толкни слабого, убей, если надо. Выгрызай для себя. Борись. Он не понимал, что можно по-другому. Ему суждено всю жизнь вот так бегать, сгорбившись и оглядываясь, как бы более сильные не отобрали у него добычу, пока он не успел её съесть.
Она проснулась с неприятным чувством. Вспомнился эпизод многолетней давности — лет в 15–16 они с подругой стояли на лестнице, в переходе между этажами, и покуривали. Вдруг сверху послышались шаги — двое девчонок примерно их возраста спускались вниз. Одна из них тут же привязалась к ним. Чё курите? А меня угостите? О, нормальные сигареты. А чё ты пьёшь, вкусно? Вета пила вишневый коктейль из бутылки — некрепкое и недорогое пойло, как раз по карману подросткам. Дай попробую. Вета стояла всё это время, застыв и боясь пошевельнуться, и тем более сказать что-то не то. Она моментально протянула девчонке бутылку. О, вкусно! — сказала та, затянулась сигаретой и опустила руку, держа коктейль и даже не собираясь его отдавать. Допивай, если хочешь, проблеяла Вета. Она уже поняла, что пить из бутылки после этой девчонки точно не будет. О, спасибо! Всё это время девчонка что-то о себе без умолку рассказывала. От неё исходила настолько мощная опасность, что все остальные стояли немые как рыбы, застыв и боясь сделать лишнее движение, даже та девушка, которая пришла вместе с ней. Девчонка была щуплая, маленького роста, подстриженная совсем коротко, как мальчик, и с огромными глазами. Она смотрела в упор, внимательно и нагло, заглядывая в самую душу. Наврать или выкрутиться было невозможно. Вета раньше не понимала, почему некоторые дети настолько запугивают остальных, что те отдают им все деньги, мелочь, еду, вещи. Только теперь она это поняла. Девчонке даже не надо было ничего делать. От неё тянулся шлейф чего-то порочного, тяжёлого, будто перед ними была не девочка-подросток, а бывалый уголовник, проведший большую часть жизни на зоне за убийство и переживший такое, что другим и не снилось в самых ужасных снах. Девчонка продолжала вещать, как она лежала в психушке, как ходила делать аборт, что при этом переживала. Она допила коктейль и сильно и точно размахнувшись, швырнула бутылку из окна на крышу мусорки. От нее сильно пахло свежим и довольно приятным парфюмом, и у Веты, несмотря на оцепенение, мелькнула мысль — вряд ли это её духи, наверняка она зашла к своей подруге домой, увидела их и щедро надушилась, просто сказав: «О, духи! Я надушусь». И всё. Она просто делала, и ей невозможно было отказать. Даже если это были мамины дорогие духи, которые ты сама не посмела бы взять. Потом она спросила ещё сигарету, и Вета отдала ей всю пачку. Наконец они ушли. Вета с подругой стояли ещё какое-то время молча, чувствуя себя полными дурами — без сигарет и выпивки. Их обули как маленьких девочек. Было неприятно. Но к этому примешивалось чувство облегчения, что она наконец-то ушла, и тяжёлый шлейф негатива и опасности уполз вслед за ней. Они спустились вниз на лифте и, оглядываясь, осторожно вышли из подъезда. Их новые знакомые маячили невдалеке, стреляя у прохожих сигареты, или может быть мелочь. Хорошо хоть деньги не вытянула, подумала Вета. Они поспешили убраться в противоположную сторону. Через несколько дней она видела эту девчонку у магазина через дорогу и в соседнем дворе. Больше они её не встречали, или может быть забыли, как она выглядит, и не обращали больше внимания.
