У Розы были абсолютно белые волосы. Вета никогда не спрашивала про её возраст, но ей казалось, что хоть и похожа больше на подростка, Роза приближалась к 40. Она была худой до прозрачности, со светло-серыми глазами, всегда доброжелательная с покупателями. Они с Ветой обедали вместе на кухне, и если Вета не заговаривала о чём-то, Роза так и сидела молча, сосредоточенно жуя и думая о чём-то своём. Не было похоже, что её что-то стесняет, что ей неловко молчать или она пытается мучительно придумать, что бы сказать. Она была флегматична и с удовольствием беседовала обо всём, но если не заговорить первой, она не делала попыток. Вета как-то даже связала квадрат, посвящённый Розе — бледно-серый, цвет слоновой кости и сиреневый, как любимая розина кофта с капюшоном.
Посчитав вместе выручку и закрыв кассу, Вета с Розой вышли домой в начале девятого. Роза свернула на остановку троллейбуса, Вета пошла к метро. Была весна, солнце только зашло и на несколько минут окрасило город в нежно-розовый цвет. Было тихо и тепло, почки на деревьях уже начали раскрываться в первые липкие листочки. Вета слушала музыку, тихо, чтобы слышать улицу. В метро нужно было ехать двадцать минут. Гудели ноги — все утро она простояла на фасовке, — в предыдущую смену все позаканчивалось, и девчонки скинули пополнение запасов на неё. После обеда пошли люди, нужно было помогать на кассе, бегать на склад, помогать ребятам собирать заказы. На обед она успела съесть два маленьких яблока и купить свои любимые конфеты — чернослив в шоколаде, и жевала их весь день, растягивая, ведь в коробочке было всего семь штук.
За дверью у соседей снова стоял гам из голосов, звуков телевизора, шума воды и топота — обычная вечерняя музыка. Вета отперла дверь и сразу же попала в тишину, будто нырнула под воду. В квартире темно, тихо, только тускло светится лампочка в аквариуме и трубка побулькивает пузырьками. Как хорошо, можно отдохнуть, завтра выходной — Вета работала на прошлой неделе семь дней подряд — нужно было заменить заболевшую коллегу, — и теперь могла отдыхать четыре дня: дали мини-отпуск. Переодевшись, хотела поужинать, потом попить кофе со своим любимым миндальным молоком, и застыла перед холодильником — хотела же зайти в магазин! Так с ней бывало время от времени — наметила план, куда пойти и что сделать, но задумывалась и шла на автомате, не меняя привычного маршрута и напрочь забыв, куда хотела зайти. Так не пойдёт, завтра утром молоко точно будет нужно. Придётся идти. «Ида, я спущусь в магазин, тебе нужно что-нибудь?» — «Ой, как хорошо, что ты позвонила! Купи пожалуйста ванильный сахар. И сметану. И забегай на чай.»
Накинув толстовку с капюшоном, Вета закрыла дверь, вызвала лифт. Он остановился этажом выше, кто-то зашёл. Ну почему надо именно тогда, когда она едет? Вета не любила с кем-то пересекаться в лифте. Слишком мало пространства, слишком близко. Бррр.
— Веточка, привет, — начала баба Катя, и Вета поняла, что теперь она не остановится, и не ошиблась.
— Ты кудай-то, в магазин? Я вот тоже сидела-сидела и решила спуститься, дай думаю молочка куплю, да корма котику, а то завтра может никуда не пойду, голова гудить, наверно дожжь будет, аж кости ломит, я его всегда чувствую.
— Я тоже за молоком, — улыбнулась Ида, и тут же пожалела, что вообще открыла рот.
— О, как хорошо, вместе и пойдём! Тут Ида, слышала, бабе Лизе ходить уколы ставить, ну какая молодец, и детей полный дом, и работает, а никогда не откажет! Всё бегает, бегает, бедняжка, с ногою своей, хромает, а ничего! И с собакой погулять, и детей куда отвести. И в магазин — всё сама! Дай ей бог здоровья. Муж-то, негодник, небось помоложе да покрасивей нашёл, а она с тремя мучится, тянет их, на трёх работах вертится. Он мне сразу тогда не понравился, муж энтот, а она аж троих от него, все тогда говорили, мол, куда им, не потянут, он мужик не хозяйственный, что починить — она по соседям бежит, да и стыдно ей наверно срамить его, что не умеет, а что делать! Эрик вон, старший, всё шатается где-то, не дай бог в отца пошёл. Младшенький-то, в очках вон, бледный всё какой-то смотрю, книжки всё читает сидит. А Регина-то, невеста совсем, как выросла! Ой, ну ладно, ты иди, Веточка, не буду тебя больше задерживать.
— До свиданья!
