Вета метнулась к полке с молоком, по дороге схватила сметану и сахар, и скорей — к кассам. Как же она не любила эти разговоры. Бабушки были по сути своей безобидные и говорили всё по-простому, как есть. Но как же это было… искажённо, что ли. Хотя, казалось бы, вот она, правда, как есть. Бесхитростно. И в то же время так убого. Да, муж непутёвый, да, тянет детей, хромая, не отличается модельной внешностью и прочее. И в то же время — всё совсем не так. Вета чувствовала себя буфером между этой суровой реальностью и чем-то другим, более настоящим, глубоким. Об одних и тех же людях можно было сказать совершенно по-разному, и это зависело не от них, а от тех, кто именно на них смотрел. Бабушки смотрели однобоко, они привыкли к лишениям, к проблемам, они сами «тянули» всю жизнь. Но Вета помнила свою бабушку, и она не была такой. Она была больше похожа на Вету — никогда не осуждала людей за спиной, всегда как бы оправдывала их, стремилась сказать что-то хорошее, перевернуть лучшей стороной. И Вета впитала это с самого детства, это отзывалось в глубине её души — создать лучший мир вокруг, не обманывая себя при этом, но и не становясь ядовитым и сокрушающимся по любому поводу страдальцем.
Ида как всегда возилась на кухне.
— Через час будет пирог.
Ида принялась рассказывать, как прошёл день, ни на секунду не переставая суетиться на маленькой кухне. Вета сидела на стуле, взгромоздив себе на колени послушного Бинго, тискала ему уши и почесывала спину. Он покорно лежал и посапывал от удовольствия. Попугай в клетке сидел на жёрдочке, чистил перья, иногда почирикивал, или дремал, приоткрывая один глаз. Его так и звали — Попугай, дети дружно решили, что оригинальнее имени не придумаешь.
— Мы с ребятами делаем макет озера, меня назначили главным, — сказал вошедший в кухню Марик и водрузил на стол большой макет из куска картона, на котором было сооружено озеро из застывшей краски, смешанной с чем-то вроде лака, в окружении песчаных берегов, невысоких гор и деревьев.
— Как красиво! Это вы все вместе сделали? — спросила Вета.
— Да, мне поручили выбрать материалы, чтобы получилось всё как настоящее, и мы все вместе делали его на уроке природоведения. Мы старались.
— Вы молодцы, это правда очень реалистично! — похвалила Вета. Макет и правда был красивый, сделанный аккуратно и со вниманием к мельчайшим деталям. Ида довольно поглядывала на сына, — она гордилась Мариком и была рада, что он тянется к знаниям, что не нужно заставлять его делать уроки, и самое главное — что он не изгой, дети с удовольствием общаются с ним и уважают его знания, наверно, потому что в нём отсутствовала тяга к хвастовству и задаванию, как это часто бывает у всезнаек. Он был очень дружелюбным и юморным.
Взяв на руки Бинго, Вета пошла в комнату. Эрик валялся на диване, Регина сидела за столом и что-то рисовала на руке чёрной ручкой.
— Татуировку хочет, — усмехнувшись, шепнул Эрик, нагнувшись к Вете. Он взял у неё Бинго и начал тискать его, подбрасывая вверх и щекоча, будто ребёнка.
— Кто у нас такой старенький, ушастенький, толстенький? — приговаривал он, и Вете всегда было странно слышать подобное от взрослого парня, будто он играется с малышом. Эрик был добрым. Несмотря на то, что в свои 18 он был здоровяком и выглядел старше, он не был ни хулиганом, ни раздолбаем. Очень любил свою семью, Иде помогал, но не имел особых увлечений и в основном валялся на диване, и с Бинго гулял не всегда. Обожал животных — это именно он через знакомых одноклассника нашёл Бинго и забрал к себе. В подвале дома жили несколько котов, их подкармливала женщина с пятого этажа, и иногда можно было наблюдать умильную картину, как Эрик стоит и беседует с этой женщиной у импровизированных кошачьих домиков из картона. Спрашивает, как они поживают, хорошо ли едят, берёт у неё из рук корм и подзывает их, кормит с ладони и гладит. Так он мог простоять час, сюсюкаться с ними и придумывать смешные имена. Когда Марик был маленький, даже Регина столько не возилась с ним, как Эрик. Он тискал его, кормил с ложечки, всё время разговаривал, придумывал игры, даже приучал к горшку играючи, вовлекая и отвлекая. Со стороны он выглядел обычным подростком, в кроссовках и бейсболке, в кофте с капюшоном. После школы он никуда не поступил. Вета знала, что Ида, конечно же, переживала по этому поводу, но вида не подавала. Наверняка у них с Эриком был разговор, но Ида почему-то обходила эту тему стороной. Он где-то работал, но то ли менял работы, то ли работал на нескольких, вроде бы ночным грузчиком, вроде бы на складе. То он был днём дома, то отсыпался, то уходил в шесть утра. Вета не спрашивала, так как понимала, что тема очень деликатная и хрупкая, словно тонкая корочка льда — лучше туда не ступать.
