Быстрым движением я вырвал меч из рук кузнеца и, не теряя инерции, прошелся кончиком по лицу того, который первым подошел, и из-за которого началась вся эта свора. Удар пришелся не точно лезвием, чуть скоса, но силы было настолько, что лицо скорее не разрезало, а раздробило. Брызнула кровь и капля оказалась у меня на губе. Слизнул. Металлический вкус свежей, теплой субстанции окончательно отключил во мне все человеческое. Теперь мои движения были точны, и было достаточно одного удара, чтобы на один этот самый удар приходилась одна бесславная жертва. Три удара — три бездыханных тела. В первую долю мгновения никто не понял, что случилось, но потом с хлынувшим осознанием началась вакханалия: жители деревни, хватая своих домочадцев, спешили покинуть место событий. Главный атаман кричал на меня отборной бранью и проклятиями, смешивая ее приказами убить меня и сжечь всю деревню. Не знаю как, но краем сознания я еще что-то соображал, поэтому быстро остановив кузнеца, приказал ему оттащить тело деда и заодно увести Ильворнию, что сейчас в горьком плаче склонилось над ним. Несколько разбойников попытались отделиться от своих и начать расправу над деревенскими, но пару точно и сильно брошенных камней сузили все внимание этой мусорной толпы на мне. Двадцать — тридцать пар глаз ограничились взглядом и смотрели на меня с ненавистью и предвосхищением быстрой расправы и в дальнейшем утолении своих пороков. По шее прошелся зуд. Все это великолепие передо мной смутно напоминало арену, и легкий азарт вселился в меня, волной постигая от чела до самых пят. Неимоверное наслаждение!
С криком и топором, занесенным над головой, побежал на меня притеснитель, подгоняемый своей дурной фантазией, где он был победителем. Презрительный изгиб окантовал уголок моих губ. Дождался, резкий шаг и стопой сминаю его грудь. Он отлетает на несколько метров, а переломанные ребра впиваются ему в сердце и легкие. Пару всхлипов и все с ним кончено. Тут же не теряя время, подбираю его топор и метаю в толпу. Встретивший его даже не успевает понять, что было, как уже во лбу его торчит лезвие. Глаза встречаются в центре на узоре металла, и он падает замертво. Этот момент мне особо грел душу, потому как не ожидал, что попаду лезвием, бросая его наудачу. Как видно, я удачливый парень. Плюс в этот момент, еще не до конца отойдя от прежнего удара ногой, они стояли в полной тишине, поэтому свист летящего орудия и глухое падение очередного тела, внушило им опасение и три четверти из них попятились назад. Если подключить воображение, то легкий падымок из пыли вокруг его тела мог напоминать облако. Не хватало только арфы и нимба. Смертельная красота!
Окрик атамана вселил им новую уверенность, и они ощетинились против меня. В этот момент не знаю почему, но я засмеялся. Хотя знаю: выглядели они несуразно. Я прошел через столько. Сражался с самыми опасными людьми этого мира. Выжил там, где другой бы помер уже два раза, а сейчас на меня наступает кучка дилетантов, которые только давеча поняли, за какую сторону держать оружие, судя по тому, как они двигаются. И я засмеялся, но только не таким высокомерным смехом, в нотке которых слышится недооценка — нет, ни в коем случае. К своим врагам я всегда настроен серьёзно. Я скорее смеялся смехом, в нотках которого блуждали блики брезгливости данной ситуации. Забавный выверт!
Что ж, аперитив пройден, перейдем к основному блюду! Растормошил сердце, разогнал кровь, налил силой мышцы, расширил зрачки, заострил мозг, накалил суставы — мы идем убивать!
