Повинуясь приказу, я, оказавшийся во второй группе, ринулся, как и было приказано, в тыл, огибая небольшую деревушку. Со вступления в отряд отношение Тимотиоса, если и не стало благосклонным, то хоть немного изменилось ко мне в лучшую сторону, видя, что я не такой, какой был в его изначальном представлении. Тем более, я открыл для себя, что постоянная работа помогала мне бороться с хандрой. Но каждый день наступала ночь, а вместе с ней период перед сном, когда лежишь съедаемый одной мыслью, помноженной на тысячу, называемой «а если бы…». Но, как бы человек не был занят мыслями, утомляемость тела, в конце концов, побеждала, и сон брал свое. Вот только и сон приносил свои ужасы, и лишь только с приходом утра и новой работой приходило временное успокоение. Поэтому все, что я мог твердить самому себе — это терпение, ибо все проходит, и это пройдет. По крайней мере, я на это надеюсь.
По дороге видели мертвые тела местных мужчин, а из некоторых домов доносились крики насилуемых женщин. Хотелось сорваться с места и вырвать всем им кадыки, но контролем остудил кровь и немного пришел в сознание. Сейчас, да и вообще никогда, не время выпускать зверя. Он натворил слишком много, чтобы быть достойным взаперти.
