— Вы прекрасно меня слышали, чтобы я вам повторял. Значит ли это, что вы не так сообразительны? — его тон принимал все более и более издевательские нотки.
— Кто вы?
— Тот, кто говорит вам правду, без капли лести.
Неужели проверка провокацией со стороны этого альбиноса? Подослал ко мне этого непутевого и изобразил это все так дешево? Но все слишком быстро, чтобы всерьёз подозревать его. А может на это и расчет? Но чувства говорили, что он тут не замешан, а этот, употреблю это слово, урод все-таки делает это из банальной зависти, потому что я не могу припомнить, чтобы кому-то насолил. Ладно, посмотрим, как все обернется.
— Подозреваю, что вы довольно-таки глупы, чтобы отличить правду от обычной невоспитанности.
— Очень странно слышать про воспитанность в контексте, где вы называете незнакомого себе человека глупцом.
— Я не преследовал какую-то цель; лишь констатировал факт, сделанный выводом из вашего поведения.
— Вам бы беречься.
— Чего же?
— Быть может, вы меня тем самым оскорбили, и последует месть. Вдруг я настолько злопамятный, — улыбнулся он многозначительно.
— Тогда считайте, что я бесстрашен.
— Порой бесстрашие отождествлено с глупостью.
— Бесстрашие происходит от сопоставления фактов и оценки собственных возможностей, — вернул я ему улыбку.
— Тогда не переоцените себя.
— Ни разу такого не было.
— Забавно, забавно, — вперился он в меня взглядом, где читалось раздражение. — Интересно порой вести диалог с человеком, который считает других глупыми, потому что сам таковым является. Как говорится «в чужом глазу соринку заметит, а в собственном и бревна не найдет».
Да кто же он такой и что здесь происходит? Впрочем, злость во мне начинала клокотать, и эти вопросы ушли на второй план.
— Вы переходите черту своими оскорблениями.
— И что же вы сделаете? Побежите с жалобой к архимагу? «Ой, господин архимаг, меня обидели, защитите меня», — произнес он, словно изображал меня. — Вы такой жалкий.
— Зачем мне архимаг, когда я могу и сам разобраться с вами?
— О, а вот это уже интересно. Что вы можете предложить?
— А чего вы хотите получить?
— Хочу показать вам, что есть настоящий мужчина. Сразимся в дуэли, — внезапно ответил он.
— Принимаю. Когда и где? — не дал я себе растеряться.
— В этот день через седмицу в полдень. Место вы и сами понимаете, исходя из специфики.
— Решено. До завтра. А сейчас мне нужно идти и заняться настоящим делом, а не тратить свое драгоценное время на всяких ошивающихся тут наподобие вас. Имени не спрашиваю потому, как вскоре вы с ним расстанетесь.
— Как же это дешево, — услышал я уже себе в спину.
Ну да, это было дешево с моей стороны. Себе в оправдание скажу, что не совладал я со своими юными эмоциями. Бывает.
Весь оставшийся вечер был занят мыслями о предстоящей дуэли, но, несмотря на это, слуги исполнили безупречно оставшуюся часть программы, чем я был доволен.
— Зачем они нужны? Неужели кто-то не сумеет узнать своего императора? — спросил я одного из слуг.
— Как мне объяснили — для эстетики, ваше величество.
— Занимательно, — с непониманием отнесся я, но все же маску взял.
Не знаю почему, но мне не сильно нравится мысль о всяком новом, если это, конечно, не касается прогресса империи и жизни в целом. Все остальное мне кажется излишними заморочками, которые только усложняют обиход. В конце концов, все это, что изначально было, как своего рода лишь развлечением или легкой забавой, превращается в сложную традицию, которая накладывает оковы на мысль. Тебе уже нельзя действовать, и уж тем более думать иначе. Ограничения — вот во что все это выливается в итоге. Сегодня это маска, а завтра что? Все должны будут приходить со второй головой, причем голова должна быть живая и настоящая? Отрасти. Люди не умеют держать себя в руках; обязательно найдется рьяный фанатик с красивым слогом, что поведет за собой глупцов. И только разумные будут кричать и предостерегать, но, как и всегда, их голоса затеряются в потоке сознания бессознательных.
— Зато теперь никто не заметит, как ты будешь кривить своим лицом, сидя на так неудобном для тебя троне, — на ухо шепнула дражайшая моя жена.
— Надеюсь скоро изобретут что-то подобное для языков.
— Ну а пока этого не сделали, я буду наслаждаться тем, что уже сделали.
Вечер был томным, как и все подобные до этого, даже несмотря на эти нововведения. Или я чрезмерно придираюсь? Нет у меня настроения. Жизнь стала спокойной. Рутинной. Правая ладонь зудела, требуя. С того момента, как я перестал использовать меч, меня тянуло к нему все больше и больше. Как только вспомню и представлю тот идущий от него импульс и высвобождающаяся сила, что крушит все на своем пути, меня передергивало от легкой эйфории. И теперь эта рутина и спокойная жизнь лишила меня этого. В мысль ворвалась фантазия, как я беру его сейчас и одним махом уничтожаю всю эту свору. Одернул себя и откинул ее. Но как же приятно.
