Изогнутая петля полностью

– О нет, имеет, и самое прямое, – возразил доктор Фелл. – Это корень всей нашей истории, и через несколько секунд вы, надеюсь, сами это поймете. – Он сделал короткую паузу и испытующе посмотрел на Пейджа. – Вы, мой друг, давеча задавались вопросом: что подтолкнуло этого человека к подобным занятиям? Элементарная скука? Идущая из детства извращенность сознания, которая с возрастом никуда не делась, а только укрепилась? Подозреваю, и то и другое. В таких случаях отдельные импульсы переплетаются и становятся неотделимы друг от друга. Примерно как белладонна обвивает своими побегами живую изгородь, и они становятся единым растением. Так кто же этот человек, вынужденный скрывать свои нездоровые наклонности? В ком они вполне доказательно прослеживаются? Кто тот единственный, кто имел доступ к инструментам колдовства и одновременно к средствам убийства? Кто томился скукой несчастного брака без любви и вместе с тем страдал от переизбытка жизненной энергии, которая…

Барроуз вскочил и громко выругался, словно ударенный током.

В это время Ноулз, стоявший в открытом дверном проеме, шепотом переговаривался с кем-то из слуг.

Вдруг дворецкий обернулся. Лицо его было бледно.

– Простите, сэр, но тут… тут говорят, что госпожи нет в ее комнате. Говорят, она упаковала вещи, взяла из гаража машину и…

– Именно! – кивнул доктор Фелл. – Поэтому в Лондон мы можем не спешить. Своим бегством она себя выдала. И теперь нам не составит труда получить ордер на арест леди Фарнли по обвинению в преднамеренном убийстве.

– Ой, да бросьте! – пробасил доктор Фелл, стуча палкой об пол, и с добродушной укоризной оглядел собравшихся. Говорил он весело и вместе с тем возмущенно. – Не пытайтесь меня убедить, что вас это удивило. Не изображайте, что потрясены. Взять хотя бы вас, мисс Дейн! Неужели вы не знали о ее делишках? Неужели не знали, как она вас ненавидит?

Мэдлин провела тыльной стороной ладони по лбу. Потом чуть наклонилась к Пейджу и взяла его за руку.

– Знать я ничего не знала, – выговорила она. – Я только догадывалась. Но не могла же я вам об этом так прямо сказать! Боюсь, вы и без того уже считали меня порядочной сплетницей.

Пейдж чувствовал, что все это надо как следует переварить. Остальные присутствующие, судя по всему, разделяли его чувства. Но среди толчеи новых мыслей в мозгу Пейджа вдруг с особенной ясностью оформилась еще одна. Мысль была: «Это еще не конец».

Почему он так решил, он и сам толком не понимал. Заметил ли он мимолетную тень во взгляде доктора Фелла или что-то особенное в том, как он держал трость; а может, уловил, что эту глыбу потряхивает легкая дрожь. Так или иначе, в воздухе витала какая-то недосказанность, как будто доктор Фелл еще не закончил с разоблачениями. Где-то была западня. Где-то был спрятан готовый взорваться порох.

– Продолжайте, доктор, – тихо сказал Маррей. – Я вам верю. Но прошу вас, рассказывайте дальше.

– Да-да, – безучастно произнес Барроуз и опустился на место.

Голос доктора Фелла мерно загудел в тишине библиотеки:

– Вещественные доказательства с самого начала почти не оставляли нам сомнений. Средоточие всех бед, мистических и не очень, всегда находилось здесь. Отправной точкой всех несчастий был запертый чулан на чердаке. Чулан этот регулярно кто-то посещал. Перетасовывал его содержимое, брал и возвращал книги, баловался разными безделушками. Этот человек развел там бурную деятельность, превратив чулан в свое тайное логово. Предположение, что за этим стоит кто-то посторонний, например какой-нибудь сосед, было абсолютно нелепо и не заслуживало серьезного рассмотрения. Подобное попросту невозможно – ни практически, ни психологически. Нельзя устроить себе частную берлогу на чердаке чужого дома, особенно под носом у любопытных слуг. Нельзя ночью пробраться в чужой дом и свободно ходить по нему, оставаясь незамеченным. Нельзя так небрежно обращаться с новым навесным замком, за которым следит хозяин. Тут следует отметить, что, например, у мисс Дейн… – лицо доктора Фелла расплылось в сияющей улыбке, – у мисс Дейн когда-то был ключ от этой каморки, но это был ключ от прежнего замка, который больше не используется.

Помолчав, он продолжал: