И тут: бабах!!! Я как раз отступил на шаг, чтоб еще раз попробовать с ноги. В двери дыра - хоть голову просовывай, щепки полетели вперед как конфетти из хлопушки. Стой я прямо перед дверью, и привет предкам.
Наклоняюсь, заглядываю в дырень. Сидит дедуля перед дверью, седой, бородатый, на инвалидной коляске, в руках держит горизонтальную курковку.
- А-ну кыш отсюда, бесята! - со слюной сквозь плотно сжатые зубы.
Бесята...
На ощупь пробую ручку на двери за спиной, в которой на третьем алкаш на кухне отошел. Мало места, но не выбирать - скрылся в однокомнатке как раз когда на площадку полетел темный, тугой сверток. По форме словно пакет, в которых хранят кровь.
Взрывпакет - вообще-то смешная взрывчатка, главный эффект разве в непродолжительном ошарашивании. Но если сделана умело, с подходящих компонентов и брошена в подъезде, то может иметь место и легкая контузия.
Впрочем, меня миновало. Хоть и грохнуло так, что стены задрожали и в ушах заложило. Стало быть, умелый делал. А это плюс один к их знаниям.
Шум, топот. В ответ два выстрела из дробаша, почти одновременно. Значит, дедульку не оглушило, или, может, глухого нельзя оглушить? В ответ одиночными: Бах! Бах! Затем очередью, пули со свистом дырявили дерматиновую отделку. Не зацепили, слышу как с характерным пустым звуком ударились об пол две гильзы.
Да может?.. На сторону света внезапно стал еще один престарелый воин? Глядишь, так и вовсе без меня обойдется. Пройдусь лишь потом, "грибочки" соберу, что там у кого имеется. Идеальный, блин, расклад.
А снаружи крики, захлебывание, шуршанье, будто волокут кого вдоль по стене. Только чего-то дедульки не слышно. Что там моя дробовая артиллерия? Жив-не?
- Бес-сята, - слышу злобный шепот.
Так ржать стало охота, сдерживаться сил нет. Это ж надо, старичок с двустволкой отряд уделал. Даже если не весь - мне бы так в его годы. А те типа в С.В.А.Т. сыграть решили: взрывпакет бросили (файр ин а хоул!) и потом, небось, открыто повалили, врасплох Салмана брать. Открыть бы дверь да добавить, если кому мало показалось, но подожду пока. Тем более, секундомер вродь как остановился.
Воет один за стеной, как-то как песню запевает: ааааа-га-га-га-сука! И затем по новой ааааа-га-га-га-сука! Еще кто-то всхлипывает, да так жалостно, что хочется выйти его утешить, глупого-безрассудного. Ну чего ж полез, дубинушка ты пустоголовая? Вот теперь и ходи, как дурак, с щепотью дроби в паху.
Только затихло - бабах!!! Еще один взрывпакет! Гораздо ближе, под саму дверь старичку кинули. Спешный топот, крики. Выстрел из дробовика, но, видимо, мимо цели - никто не завопил от боли. Короткая автоматная очередь, заряд из второго ствола ушел в сторону, брызнуло стекло, хрипло ойкнул старик.
Все, миссия седовласого воина закончилась. Жаль. Дальше сам, Салман, сам.
Стрелка возобновила ход. Мысли потянулись за ней черным смерчем. В руках у меня остался лишь ПМ - с автоматом неудобно в узком коридорчике будет. Закинув "калаш" за спину, в безумии расширив глаза и громко засопев (да, я это от себя отметил!), я вырываюсь в дверь. Не хочу ждать, пока они меня найдут. Стреляю просто в мишени, не отличаю людей, не вижу их лиц и оружия. Этого всего для меня просто нет. Один в годах, плечистый, невысокий, ко мне повернут спиной. Пуля в затылок с полуметрового расстояния - не мастерство виртуоза. Упал. Секунда еще не закончилась. Другой молодой, руки свободны, вскинул ими пока поворачивался. Как зомби хотел на меня пойти? С небольшой черной дырки в височной области несильно брызнуло кровавым йогуртом. Парень пошатнулся, грохнулся, но я этого уже не видел. Двое лежали на площадке с противоположной стороны. Я поворачиваюсь к ним со скоростью волка в той давешней игре, где он яйца собирал. Как и предполагалось, один из них получил разряд дроби в брюхо, штаны окровавлены, в куртке десятка два мелких дырочек. Рентген не включай - каша в нутрях, однозначно не жилец. А другой, что носом хлюпал... чего-то не пойму я. Согнулся в три погибели, голову руками накрыл, уши прижал, качается взад-вперед, что та детская лошадь на пружине. Испугался, что ль?
- Не убивай, не убивай, не убивай...
Отодвигаю ногой "сайгу", принадлежавшую парню с дырявым брюхом, поворачиваюсь обратно. Дедок сидел по прежнему в своем инвалидном кресле, только вперед наклонившись, "горизонталка" валялась у его ног, с кресла на пол тянулись густые маслянистые капли. Те двое с ранениями в голову сложились валетом у его двери.
Раненый затих, растянулся на боку, руки к животу прижал. Перестал завывать, успокоился, лишь лицо продолжало трястись в мелкой лихорадке. К запаху крови и пороха примешалась вонь пролитого желудочного сока.
- Поднимайся, - говорю я к последнему, став над ним с ПМом Кажана (думаю, это жирдяя было поганяло, ему больше шло) в руке. - Живо давай.
