Медленно, с опаской, весь трясясь от страха, он поднял на меня окровавленное лицо. С правой стороны, от губы и до уха, ему словно кожу сдернули. Ага, кажись, понял я. Старик тут ни при чем. Пацан, на вид четвертак годков, слишком рано дернулся. Угодил под свой же (или братюни вона лежащего) взрывпакет. Обожгло харю добротно, респект пиротехнику.
- Мессер? - словно не веря глазам, спросил он. В его взгляде вспыхнули фонари облегчения и надежды. - Ты, что ль?
Мессер... Да когда ж меня еще так называли? Когда в нашей нацистской шворе каждый придумывал себе броский и брутальный ник. Лет десять назад. Тех, кто знал мой позывной, я тоже обязан был знать.
Сгребаю обожженного за воротник, поднимаю, придавливаю локтем в горло к стене, ствол - в темя.
- Что ты сказал?
- Мессер, Глеб... - он даже попытался улыбнуться. - Помнишь Славянское братство, Арийца - старшака вашего, Обера, Полицая?.. А я тебя сразу узнал. И эти твои, - он кивнул на мои ботинки, - "Доктор Мартенс", тоже узнал. Смотри, - он поднял свою ногу и я отметил, что "мартенсы" у него новее, и подошвы не так стесаны. - Я Фрайтер. Помнишь? Из "фирмы" Штабса.
- Из Штабсовых, говоришь? А сам старшак где? - пробиваю я его на подлинность.
- Дык, ты чего не знал? - он, казалось бы, с удивлением покосился на все еще упертый ему в башку ствол. - Еще в две тысячи седьмом антифакеры грохнули. В Москве, он к своим так было подался. После его смерти наша "фирма" и расползлась кто куда...
Ну ориентируется, конечно, в вопросе, хоть ты меня и убей, не припомню я никакого Фрайтера. Хотя даже если б и помнил, то никаких радостных воспоминаний он во мне своим появлением не растопил. Зря полагаться на то, что я его отпущу только из соображений когдатошнего единомыслия. Те времена давно сплыли, и совершенно никакой радости от встречи с представителем пережиточной нацистской своры я, разумеется, не пережил. Скорее всего, грохну как и остальных, бегущая строка ведь еще не исчезла - значит, все еще актуальна.
Почувствовал парень. Робкую полуулыбку с лица стянуло как бумажную обертку.
- Помнишь в две тысячи первом, апрель, когда вы с Арийцем и Славянским троих жидов из политеха отхерачили? - будто последнюю исповедь начал. - Один из них - Фельдман, одесский сам, помнишь? - вам тогда поклялся отомстить. У него батя был влиятельный, своя охранная фирма. Помнишь, как вам стрелу набили за автовокзалом? Вы пришли, а там рыл десять, качки е*учие. Славянский после того в "травму" попал, мозгами повредился, Арийцу челюсть в пяти местах, а тебя... Тебя помнишь, кто вытащил? - пауза. - Я, Мессер. Я тебя отволок; Штабс нас двоих прислал, но пацанчика, что со мной был, вырубили сразу. А я вытащил тебя тогда и ты мне сказал...
"Ты мне брат по крови" - полыхнуло в голове.
- Ты мне брат по крови. Помнишь?
Сука!.. Твою! Твою! Твою!!! Это что, специально, Господи? Ты меня испытываешь? Отвечу ли я добром на добро? Вспомню ли я, что этот пацан меня тогда от смерти спас?
- Кто эти люди? - не отпуская ствол, но, черт бы меня побрал, с заметным потеплением в голосе, спросил я.
- Это... мы все сидельцы. Я ведь тоже срок мотал. Ну, так и остались, нормально. Сейчас Каталов, авторитетный, там крышует. "Доги" нас вербануть пробовали, хрен чего вышло. Так что... Может, уберешь пушку? По сумке хватаем и расходимся каждый в свою сторону. Я - ниче никому, что видел тебя. Идет?
- У тебя ствол есть?
- Есть, - кивнул он, покосился на мой ПМ. - Такой же. У нас там в оружейке таких много осталось.
- Давай, - я протянул к нему ладонь. - Отдам, когда расходиться будем. И не вздумай выкинуть чего, что было тогда - было тогда. Другое время, Фрайтер. Неверно дернешься, череп продырявлю.
На ладонь легла тяжелая рукоять. Забавно. Стало быть, пока я к деду заглядывал, он мог бы меня и подстрелить. Ясно, что не потому он этого не сделал, что разглядел бритый затылок под шапкой, а потому что пережил мягкую форму контузии. Но все равно: два пункта против одного, дважды от него зависело жить мне или нет.
Ладно. Будем надеяться, я не ошибся. Опускаю ствол. Шмон по карманам усопших занимает минуты три. Раскрывать роток особо не на что: один калаш, одна "сайга" - беру только патроны, в железе дефицита нет. По верху слегонца прошелся, не углубляясь. Некогда. Надо бы отсюда побыстрее смотаться, зимой люди в два раза быстрее бегут на звуки стрельбы. И без того, уверен, к дому уже потянулись местные аборигены.
Блин, как же жаль квартиру Узелкова.
- Вниз, - скомандовал, кивнув, чтоб Фрайтер пошел первым.
Толстяк Кажан уже околел, сидя у стены около лифтового углубления, как жертва какого-нибудь разбойного нападения девяностых. Его проверять даже не охота. Так, по быстренькому, по верхним карманам пробил - пусто. У тощего на ступенях был запасной магазин в ПМу, правда, неполный.
Далее берем по сумке, я ту, что побольше, с вытяжной ручкой и на колесиках (проверил - сверху в кульках спагетти, рис, банка консервированной перловки), Фрайтер, соответственно, что осталось. Тяжелые, мать, чего они там нагрузили?! Кирпичи, что ль под крупами? Иль слитки золотые?
