– Послушай… Я не смогу его выставить на поверхность, хотя очень хочу. Мне кажется, я схожу с ума. Я никогда не позволю сделать этому человеку плохо. Но отдаю себе отчет, что он может устроить в нашем убежище настоящий бунт. Закрыть его в карцер навсегда? Не вариант. Даже там он найдет способ, как контактировать с населением. И я… я не смогу, не смогу его запереть, оставить за решеткой. Он все испортит. Андрей, помоги мне… – прошептала Марина, глядя на начальника. По ее лицу пробежала слеза, оставив влажную дорожку.
– Ты чего? – испуганно спросил Паценков. В полумраке его кабинета глаза женщины лихорадочно блестели.
– Я схожу с ума… – выговорила Алексеева заплетающимся языком. И обмякла на кресле, уронив голову на грудь. Руки плетьми упали на колени.
Андрей присел перед ней на корточки, заглянул в лицо.
– Что с тобой? Ты больна? Марина, ответь, что этот гад с тобой сделал, я лично его выставлю на съедение «философам»! – воскликнул он.
– Нет… Кажется, у меня совсем поехала крыша. Я понимаю, что нужно гнать его прочь как можно скорее. Но никому не позволю этого сделать. Андрей, такое уже было, еще до Катастрофы. Я тогда совсем лишилась разума, понимала, что делаю откровенные глупости, но не могла остановиться. От меня отворачивались, смотрели как на идиотку… Двадцать лет прошло, и ничего не изменилось. Что он делает, почему я не могу справиться с собой? – шептала женщина, вздрагивая всем телом. – Если с ним снова что-то случится… Андрей, если ты отправишь его на поверхность, пожалуйста, выкинь и меня туда же…
Паценков протянул Марине кружку с чаем.
– Успокойся. Мы еще не приняли никакого решения. Сейчас соберутся наши, ты всем внятно объяснишь, чем этот человек тебя так пугает, и тогда мы решим, что делать. Мне он не показался мерзавцем, мы спокойно побеседовали и остались довольны друг другом. Марина, это паранойя. Ты знаешь его в прошлом, а теперь это простой человек, которому не повезло столкнуться с начальником станции. Он хотел справедливости, ты себя накручиваешь. Ничего плохого он не сделает, – ободряюще улыбнулся он.
В дверь постучали. Вошел Ваня, следом за ним потянулись остальные члены Совета бункера. Костя, высокий коротко стриженный мужчина атлетического телосложения. Василий, как всегда строгий, подтянутый, с посеребренными сединой висками. Юра, невысокий, с густой копной волос, не изменивший своей довоенной привычке и одетый в белую рубашку, посеревшую от старости, с застиранными манжетами. Антон, специалист по безопасности, среднего роста, широкоплечий и коренастый, стриженный ежиком. Следом вошли женщины. Ксения, белая как мел, с заплаканными глазами. Ира, худенькая, в юбке по колено и свободной толстовке. Агротехник Люба, полная, с цветной шалью на плечах.
Раньше на совет приходил Петя, внимательно смотрел светлыми глазами из-за толстых стекол очков, нервно перебирал в руках пуговицы клетчатой фланелевой рубашки, и молчал. У двери обычно вставал Миша, высокий, статный, одетый в камуфляжный костюм и высокие «берцы». На стул присаживалась сухонькая старушка Людмила Владимировна, медик, в чистеньком белом халате, с аккуратным пучком седых волос.
Их не стало за последние две недели. Страшная потеря для бункера. Самые лучшие, самые ценные люди постепенно уходили. Миша, преданный общему делу разведчик, бесстрашно бросающийся в самые безрассудные экспедиции. Именно они с Мариной в кратчайший срок обеспечили бункер самым необходимым, всегда были в паре и оставались друзьями. Чернов знал, что погибнет. Ваня, одернувший его, когда Миша сдался, до сих пор не мог простить себе того, что не прислушался к интуиции. А в этом мире спасала только она. Не поймешь в срок, что сегодня не время, не место, и можно смело сочинять себе некролог.
Людмила Владимировна, знавшая о болезнях все. И… единственная, кроме Марины, знавшая о плане Григория Николаевича и о страшном эксперименте, который уже двадцать лет тянулся в бункере втайне от всех. Алексеевой хотелось встать, рассказать всем, чтобы думать вместе, не в одиночку пытаться понять, что еще можно сделать для выживания…
Петя, заботливый, добрый, не отличающийся выдающимися талантами, но имеющий незаменимое в новой жизни качество – умением утешать. Когда догадывался, что дело плохо, его протянутая рука становилась надежной опорой. Мужчина оказался своеобразным психологом для всего бункера. Он выглядел так просто и по-свойски, что ему хотелось довериться целиком и полностью.
Теперь Петя ушел. Оставив Марину одну, наедине со своими бедами, вознесся в лучший мир.
