И именно сейчас, когда некому было подставить плечо, забрать скорби и вечную усталость, явился Женя. Случайностью, небывалой нелепостью рядом оказался тот, кто не мог, не должен был быть. Восстал из мертвых, прошел все круги ада и вернулся обновленным, еще более бесчеловечным и жестоким, чем был до Катастрофы. Воистину, злая воля провидения! И тем больнее было Марине осознавать, что ее мир, ее алтарь, на который она положила всю себя, свою жизнь и счастье, готов разрушить тот, кому она доверяла, тот, кого ветры мировой войны принесли за тысячу километров с единственной целью – уничтожение.
Алексеева поднялась, оглядывая собравшихся. Усталые, измученные последними переживаниями лица. Кто там говорил, что в их бункере все хорошо?
– Я собрала вас так поздно, чтобы поговорить о вновь прибывших в наше убежище, – начала женщина. – Среди нас оказался этакий деклассированный элемент, люмпен-пролетарий Женя, не приученный к труду, не имеющий моральных принципов. Я хочу спросить у вас совета, что нам делать. В приватной беседе он совершенно ясно дал мне понять, что хочет сдать местоположение нашего бункера руководству красной ветки.
– Да пусть сдает! Нам-то что, закроемся и пересидим! – беспечно отозвался Ваня. – Бункер они не вскроют, а торчать целыми днями на поверхности у них не получится, там «философы» избавятся от гостей.
– Ошибаешься. Это нам даже помыслить невозможно, что убежище можно вскрыть, ты прав. Твари с поверхности не смогут этого сделать никогда, а вот взрывчатка, тот же пластит, который, я думаю, коммунисты сумеют добыть, отлично справится с нашей дверью, – устало ответила Марина.
Только она и Паценков знали, что возле двери в слое бетона прошла трещина. И только теперь это вдруг стало важным и значимым.
– Зачем коммунистам разламывать дверь? Я думал, бункер им нужен для жительства, – удивился Костя.
– Нет, само убежище им не нужно. Им нужны наши запасы и карты ближайших объектов. Понимаешь, в чем дело… Женя насмотрелся на нашу спокойную и размеренную жизнь и теперь уверен, что сможет построить такое же общество с нашей помощью в метро. Он считает, будто у нас есть какая-то тайна особого благополучия, типа легенды об Изумрудном городе на Университете, которую так любят рассказывать в метро. Он уверен, что у нас хранятся запасы, мы знаем какие-то секретные склады, приемы агротехники и прочее, прочее. Я, положа руку на сердце, могу ответить, что никаких секретов в бункере нет. Как и любые разведчики, мы тащим с поверхности все, что находим, благодаря ультрафиолетовым лампам выращиваем картошку, не испытываем проблем с фильтрами, а маленькое население и отсутствие внешней угрозы способствует развитию культуры и науки. Это все, что я могу сказать. То, что создали мы, в метро невозможно. Густонаселенные станции, внешняя угроза типа нападений мутантов с поверхности и жуть в туннелях не позволят устраивать там коммунизм. Только Женя и руководство красной ветки этого не осознают, – ответила Марина.
Она лгала, бессовестно лгала самым близким людям, но не могла, не имела права открыть истинное положение вещей. Ради их же блага.
– С чего ты взяла, что Хохол способен на такую подлость? За эту неделю он успел зарекомендовать себя положительно, всегда готов помочь! – возразил Паценков.
Алексеева посмотрела на него полным удивления взглядом.
– Что он рассказал тебе, Андрей? – тихо спросила она.
– С Ганзы его выгнали несколько лет назад за попытку защитить женщину, которую бросили в туннеле. Он выстрелил в охранника, и его изгнали на фиолетовую Таганско-Краснопресненскую ветку, в сторону Текстильщиков. Там он некоторое время жил у местных сектантов, а потом перебрался на Фрунзенскую, где повздорил со старшим помощником станции и был приговорен к смертной казни. Они поругались из-за того, что старпом не хотел выделить простому населению продукты, не разрешил разделить поровну то, что принесли с поверхности разведчики.
– И я эту историю слышал, – отозвался Волков.
– И я, – добавил Костя.
– Так с чего ты решила, что это деклассированный элемент, убийца и злодей? Он кажется вполне положительным человеком с непростой судьбой, – подвел итог Паценков.
Марина побледнела. Умение нравиться людям, изворачиваться и изощренно лгать помогло Жене и на сей раз.
– Это он сам про себя рассказал? – тихо спросила женщина.
– Да, и у нас нет причин ему не верить. В конце концов, на него ополчились те же люди, что до полусмерти избили тебя, и Хохол вызывает доверие хотя бы этим. Мариша, кажется, ты переутомилась. Тебе стоит прилечь, – мягко проговорил Андрей.
– Ты думаешь, мне привиделось то, что Женя – жестокий приспособленец, готовый перегрызть горло? – прошептала Марина. – Ты считаешь меня сумасшедшей?
– Нет, нет, что ты, просто ты очень устала. Тебе надо отдохнуть. Недельку, а лучше две. Твои вечные заботы тебя подкосили, ты стала подозрительной. Я даю тебе отпуск. Почитай книги, поспи, две недели ты не будешь думать ни об экспедициях, ни о жизни бункера. Я сам обо всем позабочусь. – Паценков приобнял женщину за плечи.
