«Действие транквилизатора длится часов десять, это смена. Раньше, чем завтра, я ничего не смогу предпринять, – думала женщина. – А между тем у меня болен Митя, и нужно срочно что-то придумывать. Какая-то сволочь разбила ампулы с последней дозой пластохинона. Я потеряла свои записи и расчеты на Фрунзенской и теперь не могу даже пересчитать, когда примерно закончится срок действия SkQ1. Хохол задумал диверсию в бункере, Паценков спутался с этим бандитом и отстранил меня от дел. Все ужасно, очень ужасно. И надо что-то срочно решать…»
К вечеру к Марине вернулась способность связно разговаривать, но ходить по-прежнему было непросто, опального заместителя начальника пошатывало. Весь день Алексеева просидела у стены в полуобморочном состоянии, размышляя, ловя на себе подозрительные взгляды молодежи, работающей на плантации.
Решение не пришло. Марина совершенно не представляла, как выйти из ситуации. Мозг, затуманенный транквилизатором, не желал видеть проблему в сложившейся ситуации, и только ближе к отбою женщину снова ощутила гнетущую безысходность.
Хохол лично явился за Алексеевой, подхватил ее под руку и повел наверх. В кабинете на столе стояла миска супа и жестяная кружка с чаем.
Марина отхлебнула большой глоток и поняла, что снова попалась. Голова закружилась, тело снова стало ватным.
– А вот теперь – спокойной ночи. Завтра ты не будешь думать ни о чем, просто поработаешь на плантации и восстановишь силы, – ласково проговорил Женя.
Сквозь сон женщина чувствовала, как он снял с нее рубашку и армейские брюки, уложил в кровать. Она хотела отпихнуть мучителя, но не смогла. Руки отяжелели, глаза слипались. Она чувствовала на себе мужское тело, горячие влажные поцелуи, но не находила сил к сопротивлению.
– Спокойной ночи, – улыбнулся Хохол спустя четверть часа. Он поцеловал ее на прощание.
Сквозь сон Марина слышала, как в кабинет вошел Митя, он звал ее, но она не смогла открыть глаз. Мир вокруг закружился, запрыгал разноцветными пятнами…
Следующая неделя для заместителя начальника бункера прошла в непрерывном тумане. Алексеева помнила только механическую работу рук, рыхливших землю, сочувствующее оханье Любы и усмехающееся лицо Хохла, который доводил ее до комнаты, укладывал в постель и опаивал чаем с сильным седативным препаратом.
Когда Марина все же пришла в себя, руки ее были вымазаны землей, камуфляжная куртка изгваздана в грязи и пропахла потом. Поднявшись с колен и отряхнув приставшие комья грунта, женщина твердыми шагами двинулась в сторону лестницы.
– Мариша, куда ты? – взволнованно воскликнула Люба, появляясь рядом.
Алексеева смерила ее раздраженным взглядом.
– Ты-то куда смотрела, подруга? – холодно спросила она. – Я тут овощем неделю проторчала, могла бы мне помочь!
– Мариночка, что ты, ты просто устала, переутомилась, Андрей отдал приказ тебя отсюда не выпускать, чтобы ты поправила здоровье. Растения, они ведь успокаивают, мы о тебе заботились! – с неподдельной искренностью в голосе оправдывалась Любаша.
Марина смягчилась.
– Ладно. Что происходит в бункере, рассказывай.
– Откуда же я знаю? Все как всегда, наши ребята лекции читают, малышня бегает, мы тут картошку рыхлим, Валя готовит, – просто ответила агротехник.
Алексеева выдохнула, справляясь с раздражением.
«Ладно. Узнаем. Либо Любаша действительно ничего не знает, либо Хохол еще не успел ничего натворить. Интересно, что скажут Ваня и остальные ребята», – подумала она, направляясь к лестнице.
И успела вовремя – наверху прогремели выстрелы, кто-то вскрикнул. Дежурные по плантации оживились. Несколько молодых людей бросились к Марине, но та уже успела взобраться по лестнице на второй ярус. Обернувшись, она увидела, как парни скрутили Любу и вытащили из пищеблока Валентину.
– Вот она! Держите ее! – приказал откуда-то издалека знакомый шепелявый голос. Алексеева не успела среагировать. Организм, отравленный транквилизаторами, все еще работал, как в замедленной съемке.
Марину вытащили на бортик, где стоял Женя, скрутили за спиной руки. Группа ребят держала на прицеле согнанных в кучу членов Совета бункера. Ваня, Костя, Василий, Юра, Антон, Ирина, Ксюша и Андрей непонимающе озирались вокруг, не до конца сообразив, что произошло. По лестнице дежурные по плантации вытаскивали упирающуюся Любу и растерянно хлопающую глазами Валю.
– Заприте их в кабинете Андрея, поставьте охрану. Никого не выпускать! Алексееву ко мне! – потребовал Хохол, решительными шагами направившись к лестнице на верхний ярус.
