Муж опустил руку под кровать, уверенно открыл маленький ящичек, закреплённый на пружинах матраса, и вытащил оттуда пистолет. Глаза Чиары округлились от ужаса. Одними губами она прошептала: «Нет, пусть он уйдёт». Джорджио протянул ей кортик, извлечённый из того же ящика, вложил холодную рукоятку в тёплую ладонь и приставил палец к губам. Затем беззвучно выскользнул из комнаты нагим. Они всегда спали без одежды. Чиара обняла ребёнка поверх головы и под ногами, не прикасаясь к нему: только бы спал. В пугающей тишине девушка различала кожей беззвучные передвижения мужа: он обошёл ванную и детскую комнаты, чтобы исключить, что кто-то мог остаться наверху и угрожать его семье. Также Чиара слышала шорохи копошившегося в гостиной чужака – он искал основательно и самозабвенно. Слышалось побрякивание столового серебра – кому вообще в наше время нужно столовое серебро, оно уже ничего не стоит! Чутьё сообщило Чиаре, что муж спускается вниз. Она вся обратилась в слух. Адреналин зашкаливал, перед глазами плыли круги, а тело покрылось холодным липким потом. Не выпуская кортик, Чиара плавно выскользнула из-под одеяла и накинула халат. Ежедневные опасения разбудить малыша научили её двигаться бесшумно и не совершать резких движений.
Раздался треск стекла, лязганье металла, хлопок деревянной ставни и вдруг выстрел. И крик.
Чиара побежала вниз. Её муж возился с замком в двери, она чувствовала животную ярость, исходящую от него. Окно было распахнуто настежь, горшки на подоконнике перевёрнуты, цветок орхидеи печально повис на поломанном стебле.
Джорджио, наконец, открыл дверь и выскочил на улицу. Там уже никого не было, послышался звук мотора и поспешно отъезжающей машины. Чиара включила наружный свет, вышла вслед за мужем, накинула на него плед, прихваченный с дивана. На скамейке под окном подушка была в крови, кровавый след тянулся по дорожке. Видимо, убегавший перемахнул через невысокий заборчик и наверняка был не один.
– Я попал в ногу, думаю. Больше не сунется, – сквозь зубы проговорил Джорджио, не замечая холода. – Иди к малышу, я позвоню в полицию. Ничего не трогай.
Чиара обняла его и побежала наверх по лестнице. Чезаре также спокойно спал, словно ничего не произошло.
«Мой мальчик, а ведь могло случиться страшное!» – вдруг осознала она, и слёзы потекли по щекам. Девушка легла рядом с малышом, обняла его и лежала неподвижная, пока муж разговаривал по телефону, одевался к приезду карабинеров. Чиара очнулась, только когда от дверного звонка проснулся Чезарино.
Полицейские приехали, зарегистрировали случившееся, сняли отпечатки пальцев и уехали. Для них произошедшее уже стало рутиной. Такие истории случались сплошь и рядом. Граждане заказывали решётки на окна, покупали бойцовых собак, устанавливали чувствительные сигнализации – это помогло бы предотвратить ограбления с целью наживы, но голодных людей так просто было не остановить.
Грабитель успел унести конверт для воров и несколько побрякушек. К счастью, драгоценности не пропали – они затерялись в бесчисленных вазочках и коробочках Чиары. И главное, на ней остался любимый кулон с венецианским львом, подарок мужа – её оберег. Хорошо, что она его никогда не снимает.
Пока Джорджио беседовал с полицейскими, сын сидел у него на коленях, внимательно разглядывал мужчин в форме и принюхивался. От них пахло кожей, сигаретным дымом и пронзительным одеколоном.
Через неделю Джорджио вызвали в полицию. Грабителем оказался молодой парень с Сицилии. Он приехал на север Италии на заработки, чтобы прокормить родителей и старую бабушку, оставшихся дома. Во время пандемии бедняга лишился работы официанта, карантин не давал никакой возможности вернуться к родным, долги росли, арендодатель грозился выставить его из нищенской конуры на улицу. Семья рабочего осталась без кормильца и голодала. Выстрелом Джорджио повредил парню ногу. Его мать подала заявление в суд на возмещение материального и морального ущерба.
Чиара слышала о нелепости итальянской правовой системы, но столкнулась с этим впервые. По закону гражданин Италии может защищать свой дом от грабителя, но не в праве использовать оружие. Даже если нападающий вооружён. Место самозащите есть только, если началась прямая атака.
– Неужели полицейские не осознают бессмысленности такого обвинения? – возмущалась она на кухне, нервно меряя её шагами.
– Amore, чтобы ты поняла, что думают полицейские о законах: им положено носить при себе оружие, но пользоваться этим оружием запрещено. Это ли не абсурд?
– Ну зачем же ты тогда стрелял? Он ведь убежал.
– Это наш дом, милая, парень угрожал тебе и моему сыну. Я не жалею, что защитил вас.
Дело по заявлению постоянно переносили из-за карантина. Скоро они перестали об этом думать, так как появились более насущные проблемы.
С утра Ясна забежала в штаб приготовить сводку новостей для мужа. Всю ночь ей снился отец – он был болен и жадно просил воды. Его слабые руки, тянущиеся к стакану, никак не покидали воображение девушки.
