Блейз и Луна, Андромеда и Тед — он был окружен дразнящими напоминаниями о собственной необычной привязанности к Гермионе; но для них это казалось таким естественным. Словно дыхание.
Судя по чернильному оттенку неба, время близилось к пяти утра. Малфой, одетый в подаренное Грейнджер пальто, сидел на переднем крыльце, вдыхая слабые остатки ее аромата, периодически взмахивал волшебной палочкой, возобновляя согревающее заклинание, что защищало его от морозного воздуха.
Здесь мало чем можно было себя занять, разве что размышлениями; его мысли всегда были беспокойными подобно штормовому морю. И сегодняшняя ночь ничем не отличалась.
Он не услышал звука открывшейся двери.
— Доброе утро, солнышко, — шутливый тон Тео нарушил тишину; Драко бросил на Нотта холодный взгляд, когда тот присел на ступенях рядом. — И почему ты не прячешься в теплой постельке?
— Вероятно, по той же причине, что и ты.
— Красота утреннего леса?
Драко нехотя усмехнулся.
— Не совсем. Просто... мысли не дают заснуть.
— Ах, это, — Тео кивнул. — Здесь едва ли лучшее место, чтобы предаваться сладкому сну, Малфой. Я бы сказал, что позже тебе полегчает, но если бы это было правдой, я бы не ошивался здесь с тобой в такую рань.
— Великолепно.
Тео постукивал пальцами по коленям.
— Так ты действительно сменил сторону?
— Сидел бы я здесь, будь это не так?
— Твоя правда, — признал Тео. — И как ты объясняешь свою внезапную любовь к магглорожденным? Я видел твой взгляд, когда на днях произнес «грязнокровка».
Драко вздохнул и закрыл глаза.
— С нашей последней встречи многое изменилось.
— Разъяснишь?
— Не сейчас, — он покачал головой. — Разве я могу объяснить тебе то, чего сам не понимаю?
Тео фыркнул и закатил глаза.
— Это лишь поэтический способ сказать мне не лезть не в свое дело.
— Тогда не лезь не в свое дело, — Драко пожал плечами. — Почему ты такой придурок, Тео? Когда-то мы дружили...
— Да, но как ты заметил, многое изменилось, — немного холодно произнес Тео. — У каждого есть эти драные секреты, и Блейз, и Майлз с Трейси внезапно воспылали любовью к магглам. Черт, даже ты...
— Я не воспылал, — перебил он. — Я... растерян, как и ты.
— Откуда тебе знать, что я чувствую?
— Я видел вас с Тедом. Ты не испытываешь к нему ненависти, а он магглорожденный.
Тео потер руки и опустил взгляд.
— Тед отличный мужик, — нехотя начал он. — В свою первую неделю в доме я влил в себя темное зелье, что стащил у отца. Я был зол и... хотел, чтобы все закончилось.
Драко перевел на него взгляд.
— Ты хотел покончить с собой?
— Не знаю, — тихо сказал он, закрыв глаза, — я был в курсе, что зелье опасно, но я так злился. Оно буквально начало пожирать меня изнутри, было чертовски больно. Тед нашел меня, промыл желудок и оставался рядом на протяжении шести часов, стараясь исправить все повреждения. Я попросил его никому не рассказывать о случившемся, он так и сделал. — Замолчал, склонил голову на бок. — За день до этого я назвал его грязнокровкой.
Повисшее молчание словно остановило время, запрещая сделать даже вдох; Драко ощутил всю тяжесть его тоски, и не смог подобрать слов, что были бы приемлемы после признания Тео. Малфой задумчиво нахмурился, нерешительно поднял руку и в успокаивающем жесте похлопал Тео по спине.
Нотт цинично приподнял бровь.
— Если хоть попытаешься меня обнять, мало не покажется.
— Я не собирался тебя обнимать, кретин...
— Не сомневаюсь. — Тео насупился. — Мы закончили этот ненужный и жалкий разговор?
— Похоже на то, — ответил Драко и нахмурился, когда Тео встал со ступенек, чтобы вернуться в дом. Взволнованно выдохнув, Малфой бросил через плечо: — На всякий случай, Тео, я до сих пор считаю тебя другом.
— Мне стоит станцевать от счастья?
— Я... Если тебе нужно будет чем-либо поделиться, можешь обратиться ко мне, ясно? — легкомысленно предложил он. — Я знаю, как все происходящее выносит мозг. Уж поверь.
Тео заколебался, откашлялся.
— Уяснил, — пробормотал он, теребя дверную ручку. — Это взаимно.
Гермиона аппарировала в Сент-Джеймсский парк.
Она хорошо знала эту местность и была достаточно осторожна, чтобы остаться незамеченной, выбрав небольшую группу деревьев на пересечении улиц Мэлл и Хорс-Гардс Роуд. Площадь Пикадили находилась примерно в десяти минутах ходьбы, поэтому Гермиона стремительно направилась к месту встречи, следуя заранее запланированному маршруту. Гул транспорта и городские звуки давили на слух; она склонила голову, чтобы избежать взглядов компании, идущей навстречу.
В любой другой день она бы задержалась, чтобы полюбоваться искусным архитектурным решением зданий на Карлтон Хаус Террас, но она, не уделив внимания даже королевским строениям, двинулась дальше, пересекая Пэл Мэл. По мере приближения к сердцу Лондона, поток пешеходов увеличился, поэтому она плотнее сжала палочку в кармане, вспоминая совет Грюма.
Постоянная бдительность.
